Она резко перестаёт улыбаться.

– Да я придушу тебя сейчас, Разумовская! Ты охренела?! – взвинчивается она.

– Сама ты охренела, – всхлипнув, ухожу из зала в туалет. Долго умываюсь холодной водой, зажимаю пальцами переносицу, стараясь остановить кровь. – Дуры! – по щекам текут слёзы. Сейчас опухнет всё, а мне на лёд сегодня. Роза Марковна совсем не обрадуется моему виду и состоянию.

Руки дрожат. Зря я ответила. Теперь ещё хуже будет. Но так достали, сил уже нет. И никто не слышит, никто не защищает, только сама. А сама… да не получается у меня! Их много, а я…

Снова и снова плещу в лицо холодной водой, чтобы успокоиться. Мой учебный день на сегодня точно закончен. Зато глаза больше не блестят и можно не ходить к семейному терапевту с мамой.

Нервно улыбнувшись, просачиваюсь в раздевалку. Быстро переодеваюсь и, стирая ладонями слёзы, позорно сбегаю из колледжа. Посижу в парке, книжку почитаю или…

Набираю тренера.

– Разумовская? – удивляется Роза Марковна.

– Здравствуйте, – шмыгаю носом.

– Ты плачешь, что ли?

– Роза Марковна, а у вас же сейчас младшие тренируются, да? – задаю ей встречный вопрос, медленно двигаясь по тротуару в сторону ближайшей остановки.

– Да, – подтверждает тренер. – Начали только.

– Можно я приеду, посмотрю? – выдыхаю, остановившись у пешеходного перехода. Смотрю по сторонам. Из-за слёз вижу только силуэты притормозивших машин.

– Вот нужна ты мне тут в качестве зрителя, – хмыкает Роза Марковна. – Детей отвлекать.

– Поняла, – перебегаю через дорогу.

– Что ты поняла, Разумовская? Сопли вытри и приезжай. Хореографический зал свободен. Самостоятельно потренируешься, – как всегда строгая и бескомпромиссная.

– У меня с собой нет формы, – признаюсь ей.

– Так себе аргумент для отмазки от дополнительной тренировки, – усмехается тренер. – Бегом в Ледовый! – командует она и сама скидывает звонок.

Глава 11

АмалияПрыгнув в подъезжающий автобус, расплачиваюсь с кондуктором, забиваюсь в угол недалеко от двери и достаю из рюкзака маленькое зеркальце. Раскрываю. Охнув, осторожно касаюсь пальцами переносицы. С шипением отдёргиваю руку от ссадины.

Добравшись до Дворца, бегу в ближайший женский туалет к зеркалу побольше.

– Мамочки… – всхлипнув, снова трогаю лицо. Оно припухло в месте ушиба, под глазами красные разводы. Совсем скоро они превратятся в синяки.

Всё это выглядит просто ужасно. Будто я лицом асфальт пропахала, не меньше. И голова болит всё сильнее.

Это же за гранью! Неадекватные!

Хочется что-нибудь поколотить от отчаяния. Но вместо этого я ищу в рюкзаке тональный крем и стараюсь замазать следы на лице. Ссадина всё равно никуда не девается. Ужасно!

Беру себя в руки и отправляюсь в царство четы Павелецких – хореографический зал.