И тогда ты узнаешь, что такое настоящая боль в подвалах у вонючих работорговцев из Мексики, пока тебя не продадут какому-нибудь садисту, который будет самоутверждаться и вымещать все дерьмо на твоем теле…поверь, ты будешь считать меня мессией и молить о том, чтобы вернуться ко мне, если так случится…

Мой пульс беспощадно умирал от бега под его пальцами.

– Если я скажу, ублажи моих гостей, ты это сделаешь, и никакая девственность тебе не помешает в этом. Если я говорю, встань на колени и делай минет, ты отвечаешь, насколько глубокий. Поняла, девочка? – после его слов внутри у меня ничего не осталось.

Кай отпустил мое горло, слез с меня и отошел на несколько шагов от кровати. Он не собирался воплощать свою угрозу в жизнь.

– Мне кажется, или я вижу разочарование на твоем лице? Как видишь, я тебя не трахнул, – он игриво вскинул бровь, закусив внутреннюю сторону щеки. От этого его и без того рельефные скулы стали еще острее. – Мне нужно идти, Лейла.

Мне хотелось покрыть его последними грязными словами, плакать на его глазах и молить о том, чтобы он отпустил меня, о том, чтобы прекратил держать человека в плену и пообещал, что никогда, никогда в жизни мне не придется стоять перед ним на коленях.

"

"Перед Ясином это было так легко сделать. Унижения я не испытывала. Я знала, что могу управлять им. Этот же кадр, совершенно не поддающийся дрессировке, он тот кто дрессирует сам.

Также я понимала, что все мои слова и мольбы будут бессмысленны, скорее всего Стоунэм «тронутый», и у него на все есть своя интерпретация.

Кто он? Политик и бизнесмен, который ведет двойную жизнь? Это же очевидно. На людях он жесткий, но справедливый. Естественно, делает все, чтобы люди любили его, но в то же время боялись.

Все эти скандалы в прессе, все это, возможно, часть его игры. Я не знаю. Но у меня еще будет много времени подумать и по кусочкам восстановить всю информацию о Кае из памяти.

Кто же он? Владелец нелегального бизнеса и губитель вот таких невинных девчонок, как я?

– Что я буду здесь делать? Что будет дальше? – я старалась говорить спокойным голосом. Даже гордым. Истерика и слезы ни к чему не приведут, к тому же ПОКА он не нанес мне настоящего физического вреда. Только давит на последнее, что у меня осталось.

– Как много вопросов, – Кай провел рукой по ежику своих волос и быстро посмотрел на часы, которые стоили в несколько раз дороже квартирки, где я провела свое детство. – А ты отняла у меня много времени, – он глянул на меня раздраженно, будто это я заявилась в его кабинет и отвлекала от дел. – Что ты будешь делать? Подчиняться. Все просто, чем больше ты подчиняешься, тем меньше у тебя проблем, – он направился к двери, будто потерял ко мне всякий интерес. – Будь хорошей девочкой, и тогда…очень больно не будет.