Тут до меня дошло.

— Керанир, как же я детей твоих нянчить-то буду, они, поди, здоровенные, с корову!

— Что? С какую корову? А, вон ты о чём? Слушай, Аэтель, а ты что, совсем о нас ничего не знаешь?"

"— Почему же, знаю, — надулась я. — Например, что прилетает к нам каждый год, в самый длинный летний день, дракон, хватает первое, что под лапу попадёт, и улетает. Причём, на него даже посмотреть нельзя — запрет. И рассказывать о том, как дракон тот выглядит, та девушка, что среди даров была, тоже не может — запрет. Вот и скажи, что я могла о вас узнать-то, а? И, кстати, зачем ты каждый год прилетаешь и непонятно что хватаешь?

— Не я это был. Другие. Каждый год разные. Ладно, потом расскажу, прилетели мы.

Глава 2. ОЧЕНЬ СТРАННЫЕ ДЕТИ

22 июня. День первый.

Я огляделась, поняв, что увлёкшись разговором, даже не заметила, как изменился пейзаж. Теперь под нами были горы, высокие, скалистые, с глубокими провалами и обрывами. Керанир влетел в пустое пространство, окружённое высоченными скалами с отвесными стенами, в которых я увидела множество отверстий, направился к одному из них и опустился на плоский выступ перед огромной, как оказалось вблизи, пещерой. Потом опустил меня и, на трёх лапах, волоча в четвёртой сетку, поковылял внутрь.

Я, обняв лукошко с яйцами, рванула следом, поскольку даже одного взгляда вниз мне хватило для того, чтобы держаться от края как можно дальше. Уж не знаю, сколько наших домов нужно было бы поставить один на другой, чтобы крыша верхнего достала до выступа перед пещерой, но уж никак не меньше двадцати, считая вместе с трубой. Хорошо дракону, он-то разбиться не боится, крылатый же, а меня в холодный пот бросило. И выступ вообще ничем огорожен не был, стоит мне споткнуться — просто скачусь к краю и рухну вниз.

Поэтому я старалась не отставать от Керанира, который опустил сетку, вытащил из неё испуганно мычащую корову и потащил куда-то вглубь огромной пещеры. Я собралась отправиться за ним, как вдруг услышала тонкий детский голос.

— Керанир, я смотрю, ты удачно слетал.

— Да, Эйлинод, очень удачно, — голос дракона звучал глухо, поскольку передняя часть его туловища находилась в каком-то отверстии, наверное, ведущем в другую пещеру, поменьше.

Оглядевшись, я увидела несколько подобных «дверей», и возле одной из них стоял кудрявый светловолосый малыш не старше трёх лет, в синей рубашке с вышивкой и чёрных штанах. Я застыла, глядя на этого мальчика и удивляясь сразу по нескольким причинам.

Во-первых, я никогда не видела такой красивой ткани, из которой была сшита одежда мальчика. Я привыкла к домотканой материи, льняной или шерстяной, но эта ткань была гладкой, яркой, переливчатой и выглядела очень дорого.