Диэглейр обернулся и, приоткрыв окошко, велел извозчику остановиться на почтовой станции. Мальчик с любопытством всё это выслушал и спросил:

— А нам долго ехать?

— До города — около двух часов, — ответил Фолинор. — Но дальше поплывём на корабле, на месте будем завтра к вечеру?

— На корабле? — глаза мальчика загорелись.

— Да. Не хочешь узнать — куда?

— Мы к маме едем! — воскликнула Илберга. — И к Аннис с Саннивой.

— К маме? — Эйкин недоверчиво прищурился. — Почему? Их же всех продали в рабство."

"— Да. Мы их купили, но ваш отец сбежал, поэтому мы забрали вас вместо него, — пояснил Диэглейр.

Да уж… Хотя, не мог же он сказать — я люблю вашу маму и хочу, чтобы она больше о вас не плакала. Наверное, так детям будет проще понять.

— Значит, нас тоже в рабство, — спокойно кивнул мальчик. Как-то уж слишком спокойно. Но я перестала удивляться, услышав следующие его слова: — А, всё равно. Везде будет лучше, чем там, — и он махнул рукой в сторону деревни, из которой мы его увезли. — А что я должен буду делать?

— Помогать матери и сёстрам в свинарнике и на пасеке, — пожал плечами Диэглейр. Учитывая, что он сам делал почти всё работу, мальчишке вряд ли много дел достанется.

— А, это легко. Я и дома им помогал. — Он помолчал, а потом всё же спросил: — А батя… Он один сбежал?

— Один, — вздохнул Диэглейр.

Больше дети ни о чём не спрашивали. Может, просто стеснялись незнакомых людей. Я назвала им наши имена, но не думаю, что это что-то изменило. Им нужно время. И мама.

Кстати, говорили дети намного чище, чем тот же Идвиг или их тётка. Раньше я этого не заметила бы, но сейчас отлично слышала разницу. Видимо, они прежде жили в другом месте, где речь у жителей почти как городская, так же говорили и женщины, приехав на остров.

Я заметила, что ноги Илберги, которые видны из-под платья, все в синяках.

— Где это ты так? — спросила, не удержавшись.

— Это? — девочка оглядела ногу. — Это Сванхилда. Она хотела, чтобы я её на руки брала, но она тяжёлая, я не могла её поднять просто. Тогда она щипалась.

— И ты ей позволяла?

— Я её в первый раз отпихнула, так она разоралась, словно я её прибила, а тётка Хродвина мне так дала, что я полдвора пролетела, и головой об стенку. До крови, — девочка потёрла голову там, где, видимо, была рана.

 — Я подумала — пусть лучше щиплется.

— Меня тоже Эрвиг всё время толкал и пинал. И даже в обратку не дашь — от тётки так прилетит, что искры из глаз. Я и терпел. А сегодня всё же вмазал ему, раз уж всё равно уезжать. Нос ему разбил! — гордо сказал Эйкин, потирая кулак. У него самого тоже прибавилось ссадин, но это его особо не волновало, главное — он дал, наконец, отпор своему обидчику.

Вот же попали детки в семейку. Уж лучше бы их сразу, с родителями продали.