Разве что уборщица… А что, собственно, случилось?

– Нет, нет, ничего.

Говоров закрыл дверь.

Разве что уборщица…

Все может быть. Но это неважно. Самое важное – вот этот листок с надписью печатными буквами: «ТРУХМАНОВ».

И Говоров отлично понимал, что это значит…

Он еще не успел узнать фамилии всех сотрудников, однако Руфина, даром что пришла в горком даже чуть позже своего начальника, не подвела и сообщила, что Трухманов – это инструктор орготдела.

Говоров потребовал его личное дело, а потом вызвал и самого.

Вошел низенький, благообразный, лысоватый человек с блеклыми глазами.

– Товарищ Говоров, я очень рад, что именно вы назначены на этот ответственный пост! – произнес Трухманов, глядя на Михаила Ивановича с таким уважением, что тот чуть не заплакал от умиления.

Говоров вдруг вспомнил старинное слово – «пиетет». И еще такое выражение было в те времена: «есть начальство глазами». Вот именно это и наблюдалось сейчас со стороны товарища Трухманова. А впрочем, он не просто ел – он жрал глазами Говорова! Вприкуску с большим пиететом.

Потом Трухманов сунулся к новому начальству с протянутой рукой.

Говоров глянул вприщур, вышел из-за стола.

Руки не подал.

Трухманов оказался смекалист:

– Понял, нарушил субординацию, извините…

Торопливо убрал руку.

Говоров обошел вокруг него, будто вокруг новогодней елки, разглядывая так пристально, что Трухманов начал обеспокоенно переминаться с ноги на ногу. И когда он уже начал покрываться испариной от столь неотвязного внимания руководства, Говоров внезапно спросил:

– С органами давно сотрудничаете?

– О чем вы, товарищ первый секретарь? – старательно удивился Трухманов.

– Бдительность! – хлопнул его по плечу Говоров.

Вторая рука его была опущена и стиснута в кулак. Не для того, чтобы ударить Трухманова, – наоборот, чтобы сдержать это неистовое желание. В этом кулаке Говоров самого себя сжимал.

– Бдительность и еще раз бдительность! – провозгласил он. – Так, товарищ Трухманов? – Покивал поощряюще: – Я знаю, что именно вы раскрыли глаза товарищам из органов на Шульгина!

Трухманов распрямил сутулую спину:

– Это был мой гражданский долг!

– Разумеется! – кивнул Говоров.

– Можете рассчитывать на меня! – доверительно сообщил Трухманов.

– Спасибо, – задушевно сказал Говоров. – Я учту. Идите!

Трухманов простился и вышел.

Наконец-то Говоров смог перевести дух и разжать кулак.

Еще раз перелистал дело Трухманова.

Так… А вот и адресок его…

Трухманов жил в кирпичном двухэтажном доме на четыре семьи неподалеку от центра, на тихой боковой улочке. Во дворе, впрочем, тихо не было: на первом этаже гулеванила веселая компания, да так, что стекла запотели! Из распахнутых форточек неслось развеселое пение.