– Ну, отлично! – сказал Говоров.

– Михаил Иванович, – сладким голосом перебила Динара, – а куда можно цветочки поставить?

– Цветочки? – засуетился Говоров. – Сейчас поставим! Варвара! Тащи вазу!

– Вы знаете, – сказала Динара, – я, честно говоря, нашу свадьбу не так представляла! Ни музыки, ни платья, – она брезгливо оттянула подол своего бесформенного синего балахона фасона «для беременных», – ни гостей…

Маргарита презрительно повела бровями: «Потаскуха! Да что же это сплошные потаскухи вьются вокруг моих мужчин?! Михаила чуть не увели, а Костю все же отняли! Свадьбу ей! Музыку! Боже мой, и мне придется терпеть эту паршивку всю жизнь?! Котя, ну как ты мог! Михаил, ну что ж ты наделал, зачем ты ее нам навязал?! И еще суетится вокруг нее, как вокруг родной дочери!»

– Свадьбу? – растерянно повторил Говоров. – Да мы сейчас такой праздник закатим!

На лестнице послышались шаги. Быстро спустился Костя со своим чемоданом, за ним бежала Лиля, беспомощно бормоча:

– Котька, может, останешься? Мы тебя так ждали!

Все стоявшие внизу недоуменно замерли.

– Котя, ты куда? – робко спросила Маргарита.

Он обернулся:

– А я в этом доме жить не намерен. Ни дня и даже ни минуты!

Говоров и Динара замерли.

– Да, отец, – продолжал Костя. – Ты же хотел еще одного Говорова? Так ты его и получишь. Только вместо меня. А я скоро получу назначение и уеду!

Лиля с ужасом зажмурилась.

– А как же я?! – жалобно возопила Динара. – Я ж твоя жена!"

"– Ну так и наслаждайся! – почти весело воскликнул Костя. – А что, звезда гарема? Ты ж хотела тут жить, ну и живи! Только без меня.

Он шагнул было к выходу, но повернулся, подошел к Маргарите:

– Мама… Только ты не волнуйся! Прости, я пока у друзей поживу. Мам, все будет хорошо… Ну не плачь, мама…

– Я к тебе приеду. – Она с трудом сдержала слезы.

Лиля обняла Маргариту и Костю:

– И я приеду, честное слово! Куда бы тебя ни направили, хоть на край света!

– Все, мама, – сказал Костя, кивнул на прощание сестре и на миг замер, подал руку Егорычу.

Тот понимающе, печально кивнул.

Костя обернулся с порога, улыбнулся почти весело:

– Ну что? Если тезисно… Честь имею!

Он щелкнул каблуками и ушел.

И вдруг вспомнил, как там, на берегу, размышлял, дура Динара или хитрая. Думал, дура… А оказалось, хитрая! Да еще какая! Всех перехитрила!

Ну что ж, пусть теперь хитрит в этом доме сколько хочет. А его, Константина Говорова, и ноги здесь не будет!

Михаил Иванович стоял, слушая, как затихают шаги сына на крыльце. Он стискивал букет так крепко, что от некоторых гвоздик отрывались цветущие головки и падали на пол.

– Вы не волнуйтесь, Михаил Иванович, не волнуйтесь! – затараторила Динара.