– Что же делать, что делать?

– В первую очередь – возвратить нам эту кофеварку. Имейте в виду, что приобретение краденого имущества также является уголовным преступлением.

– Какое приобретение? – заверещала хозяйка. – Я эту кофеварку и брать-то не хотела! Она, Лизавета, мне ее прямо силой всучила! Мне эта кофеварка и вовсе не нужна!

– Так верните ее нам – и дело с концом! – Маркиз посмотрел на хозяйку с надеждой. – Если вы добровольно вернете ее органам правопорядка в нашем лице, мы, так и быть, не будем составлять протокол о скупке краденого!

Но Дарья Васильевна не спешила возвращать злополучную кофеварку, а глазки ее подозрительно забегали.

– Тут ведь такое дело… – протянула она, вытирая руки о передник, – нет у меня этой кофеварки…

– То есть как нет? – Ленино настроение разом испортилось. – Вы же говорили, что взяли ее у гражданки Пастуховой! Приняли, так сказать, в счет квартирной платы… только что признали этот факт, вот, в присутствии сержанта Курочкиной… – И он повернулся к Лоле, чтобы та не забыла подтвердить его слова.

Лола слегка обиделась за то, что Леня в пылу разговора понизил ее в должности – раньше-то она считалась лейтенантом, но послушно закивала головой.

– Да взяла-то я взяла… – призналась Дарья Васильевна. – Только уже отдала Анне Романовне.

– А это еще кто такая? – простонал Маркиз, схватившись за голову.

Голова его мучительно заболела – его уже доконала эта чертова кофеварка, которая переходила из рук в руки, как эстафетная палочка, – от вороватого сторожа Утконосова к безалаберной Лизавете Пастуховой, от той – к безумной матери Дарье Васильевне Интересовой, от Дарьи Васильевны – к какой-то Анне Романовне… имена, фамилии и лица временных хозяев кофеварки кружились в Лениной голове, как осенние листья.

Да когда же это кончится?

– Кто такая Анна Романовна? – повторил он вопрос, взяв себя в руки. В конце концов, нервный срыв ему не поможет, и нужно довести начатое до конца…

– Директриса она, – поспешно сообщила Дарья Васильевна, понизив голос. – То есть директор школы, в которой Мишенька учится.

– И при чем здесь кофеварка?

– Так отчислить она Мишеньку обещала, – ответила Дарья Васильевна, пригорюнившись.

 – За шалости его… я же вам говорила – Мишенька у меня очень остроумный, прямо юморист. Ну а училка эта, биологичка, шутку не поняла и нажаловалась директрисе…

Из дальнейшего сбивчивого рассказа Дарьи Васильевны Маркиз уяснил, что у остроумного Мишеньки не сложились отношения с пожилой учительницей биологии. Старушка ставила Мишеньке двойку за двойкой, совершенно, по мнению Дарьи Васильевны, несправедливо.

– Ну не знал он, сколько щупалец у осьминога! – возмущалась Дарья Васильевна.