Раньше они двигались преимущественно на юг, теперь Сыч круто свернул к востоку. Они шли долго, целый день. Переночевали, не разбирая вещи, – и снова в путь. Всю дорогу Сыч молчал, они тоже ничего не спрашивали, Павел так устал, что ему было не до разговоров. Сашка посматривал на Сыча, но до поры до времени тоже помалкивал – так они договорились еще в Питере, в дороге Сыч командир.

На третий день даже Павлу стало ясно, что Сыч идет без прежней уверенности, он часто останавливался, рассматривал деревья, на берегу ручья разрывал песок и просеивал его между пальцами."

"А потом они зашли в болото. До сих пор, вспоминая о том кошмаре, Павел содрогается. Облепленные гнусом, по колено в коричневой, отвратительно пахнущей жиже, они шли и шли за своим проводником, стараясь только ступать след в след. В конце пути у Павла в голове не осталось никаких мыслей – только монотонное чавканье грязи под ногами и гудение мошки.

Они выбрались. Искусанные, помятые, в мокрой и грязной одежде они вышли из болота.

Берег круто уходил вверх, они миновали сопку и услышали журчание воды.

– Вот она, речка. – Впервые Павел увидел, как Сыч улыбается, по задубевшему лицу его, как по камню, внезапно пошли трещины, глаза блеснули.

И все, снова лицо закаменело.

Они прошли немного вверх по реке и там, где впадал в нее полноводный ручей, обнаружили заимку. Полуразвалившаяся избушка из старых замшелых бревен, крыша прогнила и провалилась. Сашка с опаской тронул дверь, они вошли, согнувшись, и увидели в углу на самодельной лавке скелет в истлевшей одежде.

Все были так измучены, что сильного впечатления скелет на них не произвел. Однако палатка намокла в болоте, и ночевать нужно было под крышей, поэтому, посовещавшись, решили вынести скелет на берег реки и завалить камнями. Никаких вещей, ничего, что помогло бы узнать о человеке, нашедшем свою смерть в этом медвежьем углу, в хижине не было, Витька нашел только насквозь проржавевшее лезвие ножа.

– Беглый, наверное, – равнодушно сказал Сыч, – заболел или от голода помер… лет пятьдесят он здесь пролежал, если не больше. Дикое место, никто не ходит.

Сашка настоял, чтобы вырыли неглубокую яму в песке, и только тогда перенесли скелет на берег. И когда подняли кости с лавки, то нашли под ними золотой нательный крестик. Шнурок истлел, а золоту ничего не сделалось.

И тогда Сыч пошарил по углам, попинал ногами подгнившие бревна, постучал, походил вокруг избушки и нашел в дальнем углу под вторым венцом захоронку. Сверток был засыпан песком, так что даже куски кожи сохранились. Внутри лежала железная коробка из-под конфет, очень старая, но хорошо сохранившаяся, можно было разглядеть еще картинку – румяная боярышня примеряет перед зеркалом расшитый жемчугом кокошник.