Однако когда Маркиз снова потряс заветной банкой, попугай не выдержал и повернулся к нему:

– Мир-р?! Пер-ремирие?

– Конверт! – напомнил ему Леня главное условие перемирия.

Попугай прошелся по ручке кресла с видом Наполеона, обдумывающего план сражения при Аустерлице.

Маркиз не стал дожидаться его решения: он ловко накинул на лапы попугая заранее приготовленную веревочную петлю, привязал ее к ручке кресла и устремился к шкафу.

Перришон опомнился, возмущенно захлопал крыльями и истошно завопил:

– Пр-редательство! Вер-роломство! Тер-рор! Тр-ребую спр-раведливости!

– Обойдешься, – отмахнулся Маркиз, взбираясь на стул и дотягиваясь до конверта.

Дверь комнаты приоткрылась, в нее заглянула Лола и раздраженно проговорила:

– Прекрати мучить птицу! Ты все-таки не один живешь в квартире, и нужно вести себя прилично!

– Эта птица сама кого хочешь замучает! – пропыхтел Леня, соскакивая со стула с конвертом в руке.

– Ага, нашел свой конверт! – воскликнула Лола в праведном негодовании. – А сваливал все на меня!

Леня не ответил: он внимательно разглядывал свою находку.

Конверт, несомненно, был тот самый, который он принес из супермаркета. Тот самый, в котором находилась первая инструкция. Но в остальном ничего хорошего Маркиза не ждало: на конверте не было никаких надписей или надпечаток, никаких штампов или пометок, никаких логотипов… в общем, ничего, что могло бы навести на след подозрительного заказчика.

Лола, видя, что компаньон не обращает на нее внимания, удалилась, снова громко хлопнув дверью. Перришон щелкнул клювом и хрипло выкрикнул:

– Тр-ребую свободы! Свободы и спр-раведливости!

– Ну ладно, – смилостивился Маркиз, – так и быть, амнистия…

Он развязал лапы попугая и в виде компенсации насыпал ему немножко орехов. Перришон оживился и занялся любимым делом. Он быстро уничтожил орехи, оставив только немного мелких крошек. Часть этих крошек просыпалась на злополучный конверт. Леня машинально еще раз взглянул на этот конверт…

Конверт был освещен сбоку светом настольной лампы, и ореховые крошки неожиданно составили несколько букв.

– Как интересно! – Леня наклонился над конвертом, разглядывая его в боковом свете.

На белой поверхности едва заметно просматривались следы надписи. Видимо, кто-то написал записку на листе бумаги, под которым лежал этот самый конверт, и буквы оттиснулись на нем.

Леня вспомнил широко известный способ: он достал мягкий графитовый карандаш и заштриховал белую поверхность.

Теперь на фоне штриховки достаточно отчетливо проступила надпись.

Передайте берейтору, чтобы подготовил Ясного к среде, я приеду поездом шесть тридцать.

– Пер-риньке ор-решков! – напомнил о себе попугай.

– Хватит тебе, – отозвался Маркиз, разглядывая записку.