И в ванной тоже царил беспорядок: дверца душевой кабины распахнута, кремы и шампуни сброшены с полок, на полу валяется скомканное махровое полотенце…"

"Движимый смутным подозрением, Леня двумя пальцами приподнял это полотенце за край. И невольно вздрогнул: белая махровая ткань была испачкана кровью.

На этот раз сомнений быть не могло, и ни на какой соус эти пятна нельзя было списать – это были самые настоящие, подлинные, несомненные кровавые пятна.

– Вот оно как! – Леня положил полотенце на прежнее место, протер носовым платком ручку двери и все остальные поверхности, к которым прикасался, и вышел в коридор.

На душе у него было скверно.

Мало того что он с симпатией относился к старому адвокату и его искренне огорчило бы случившееся с ним несчастье.

Но, кроме этого простого человеческого чувства, Маркиз не мог отделаться от убеждения, что разгром в квартире Левако и исчезновение адвоката напрямую связано с его последним делом, с маркой «Розовый Реюньон». Недаром ему показался подозрительным этот заказчик, помешанный на конспирации!

Как бы то ни было, Леня был не из тех людей, кто при всякой неприятности скисает и опускает руки. Нужно было действовать, и действовать незамедлительно.

Он закончил осмотр квартиры, не обнаружив больше ничего заслуживающего внимания, кроме новых следов спешного и неаккуратного обыска.

Затем, тщательно стерев повсюду свои отпечатки пальцев, Леня выскользнул из квартиры исчезнувшего адвоката и бесшумно спустился по лестнице. Лифтом пользоваться он не стал, чтобы не поднимать ненужного шума.

Оказавшись на первом этаже, Леня проскользнул мимо комнатки консьержки.

Невысокая приземистая тетка в китайском тренировочном костюме экологического зеленого цвета наслаждалась жизнью: перед ней на столе стоял маленький телевизор, по которому показывали футбольный матч, в руке консьержки была дымящаяся кружка с горячим чаем, рядом – блюдце с сушками. Маркиза она, конечно, не заметила: в матче как раз назревал критический момент.

Проскользнув мимо консьержки, Леня нахмурился и затормозил. Конечно, эта болельщица вряд ли заслуживает внимания как свидетель, но чем черт не шутит! В конце концов, не все же время по телевизору показывают футбол…

– Го-ол! – завопила консьержка и брякнула чашку об стол, расплескав ее содержимое.

– Мадам! – обратился к ней Леня, постучав ногтем по стеклу.

– А? Что? – Тетка повернулась к нему и удивленно вылупила глаза. – Кто? К кому? Как вошли в подъезд?

– У вас дверь не была закрыта, – начал Маркиз с ответа на последний вопрос. – А я к адвокату Левако из двадцать восьмой квартиры. С четвертого, значит, этажа. У меня для него экспресс-почта. Курьерская служба «Гепард».