— Магические формулы, вот что важно на самом деле, — сказал Эмир, немного повысив голос. — Любую формулу можно начертить по-разному, и в зависимости от того, как вы это сделаете, будет зависеть и результат. Даже если самое слабое заклинание выполнить безукоризненно, то оно станет опасным для любого мага. Даже для такого как я. Это понятно?

— Понятно, — в разнобой ответили мы.

— Вот и прекрасно, — сказал он и посмотрел на часы. — Сегодня у нас с вами два урока подряд, поэтому вот что мы сделаем. На первом уроке мы выберем какое-нибудь стихийное заклинание, с которого начнем, а на втором отправимся в парк, чтобы немного позаниматься практикой.

По классу прокатилась волна шепотков. Большинство из них было недовольных. Не все хотели заниматься практикой на первых же занятиях.

— Эмир Михайлович, а это не опасно? — спросила Вера Каблукова, наша любопытная староста.

— Конечно опасно, — ответил он. — Стихийная магия — это всегда опасно. Особенно, если не относиться к ней всерьез.

— А вдруг кто-то из ребят поранится? — поинтересовалась она и я думаю, что переживала она больше за себя, чем за остальных. Как раз ей-то теория давалась легче практики.

— Значит оттащите его в медицинский блок, какие проблемы? — спросил Голиков, затем слез со стола, взял в руки мел и подошел к доске. — Итак, начнем с самого примитивного заклинания, которым должны владеть даже дети — классический Светящийся Огонек. Формула очень простая, всего двадцать четыре детали…

— Ты слышал, что он сказал, мальчик мой? — усмехнулся Дориан. — Он сказал Светящийся Огонек. Знаешь, мне кажется, тебе будет чем его удивить на втором уроке.

— Угу, я тоже так думаю…

Глава 17

Почти весь первый урок я со скучающим видом смотрел в окно, за которым в данный момент было гораздо интереснее.

Я занялся этим сразу же после переклички, на которой Голиков с нами знакомился. Слушать про Светящийся Огонек и заучивать формулу, которую я мог начертить даже во сне, это было выше моих сил.

Тем более, что это заклинание у меня ассоциировалось с не самыми приятными воспоминаниями в виде механических пчел, которые меня ждут в скором времени.

— Игнатий Вешняков, я же сказал, практикой займемся на следующем уроке, — услышал я голос Эмира и с интересом посмотрел на подпевалу нашей старосты, который вечно пытался как-то выделиться.

Честно признаться, на то, что я увидел, трудно было смотреть без жалости. Примерно такие же Светящиеся Огоньки получались у меня в самом начале моих занятий с Чертковым. Конкретно этот был похож на дрожащий кусок желе размером с мой кулак.

Наконец прозвучал спасительный звонок, и мы дружным строем повалили на школьный двор. Судя по радостному возбуждению моих одноклассников, всем хотелось продемонстрировать свои навыки в действии.