— Почему тебе все время кажется, что ты бездонная бочка, и у тебя жизненные силы никогда не заканчиваются?

На самом деле это не так. Мор просто из-за вздорности характера бурчит. Действительно, не просто почувствовать грань, которую не стоило переходить и можно было запросто увлечься, но пока мне удавалось вовремя остановиться.

Мои руки лежали на груди у наставника, а я сидел рядом с ним с закрытыми глазами, пытаясь наладить связь. Получалось хреново, честно говоря. У меня было ощущение, что даже в таком состоянии Чертков как-то умудрялся поддерживать защиту от воздействия заклинания, и будто сопротивлялся мне.

Наконец я почувствовал характерное покалывание в пальцах рук и заклинание начало свою работу. Вскоре сердце наставника стало биться чуть чаще. Затем еще чаще… Потом наступил тот момент, когда следовало остановиться, чтобы не потерять сознание.

Я осторожно убрал руки с его груди и в этот момент он сделал глубокий вдох и открыл глаза. Несколько раз моргнув, он сфокусировал взгляд на мне.

— Ты чего лыбишься, Темников? — прохрипел он своим привычным голосом, который я был очень рад сейчас слышать.

— Прикончил ту суку, или она нас обоих ухлопала?

— Прикончил, — ответил я. — Вы как себя чувствуете, Александр Григорьевич?

— Хреново… Как будто меня кто-то долго жевал, а затем выплюнул…

— Она вас так сильно ударила, что я думал это конец, — признался я. — Но некрощит сработал как нужно.

— Конец? Надеешься, что я откину концы и ты сможешь наслаждаться освободившимися субботами? — на его морщинистом лице появилась слабая улыбка. — Не дождешься… Пока все не выучишь, я тебя…

В этот момент он закашлялся и его скрутило пополам.

Приступ продолжался не меньше минуты и этот кашель мне совсем не понравился. Он был с каким-то присвистом. Совсем не такой как в прошлом году. Да и вообще…

Если как следует присмотреться, то можно было заметить множество изменений, которые произошли с наставником за те несколько месяцев, которые я его не видел. Причем далеко не в лучшую сторону.

Для начала он и в самом деле сильно похудел. Это не бросалось в глаза из-за того, что преимущественно он носил одни и те же вещи, но сейчас было сильно заметно. На его лице прибавилось морщин, а цвет кожи приобрел сероватый оттенок, которого я раньше вроде бы не замечал.

Он стал медленнее говорить, да что там, у него даже походка слегка изменилась, наставник сильнее горбился во время ходьбы.

Все эти перемены наводили меня на тревожные мысли. Одна из которых была вот какая — нужно отложить сбор компонентов для Душегуба и заняться дневником Кайсаровых. Может быть, там есть нечто такое, что поможет Александру Григорьевичу с его болячками.

Мне нравился этот старик.