Когда прямо перед тобой за стеклом находится человек и ты единственный, кто может справиться с его проблемой.

В данный момент эта мысль показалась мне весьма тревожной. Такое ощущение, что на меня мгновенно свалился груз ответственности, которого я раньше не ощущал. Кто же знал, что мое обучение даже не закончится, а мне уже потребуется продемонстрировать свои способности. Ну а как? Не для мебели же меня сюда привезли.

— Когда с ним начали происходить перемены? — прохрипел Александр Григорьевич.

— Сегодня после обеда, — ответил Голицын и посмотрел на часы.

— Было примерно четыре часа вечера, когда мне позвонил Император и сказал, что у одного из его черных магов проблемы. Причем насколько я понял, Иван смог самостоятельно определить, что его прокляли, но это было единственное, что он смог сделать. Дальше проклятие начало стремительно прогрессировать и в результате мы привезли его сюда. От греха подальше…

— Меньше суток… — задумчиво прохрипел Чертков. — Дело серьезное. Ваши черные маги определили верно, проклятие очень мощное. Такие редко встречаются. Кто-то очень сильно хотел избавиться от этого парня.

— Я надеюсь, в ваших силах уничтожить его? — спросил Василий Юрьевич.

— В таких вещах никогда нельзя быть уверенным. Как пойдет… — ответил наставник и перешел к делу. — Комната защищена магическим барьером?

— Да. Стандартным, высшей категории сложности, — кивнул Дракон. — Нужно снять?

— Ничего не нужно, — прохрипел Чертков. — Оставьте нас вдвоем с Темниковым, нам нужно работать. Время идет.

— Мы все очень надеемся на вас… — сказал Василий Юрьевич и похлопал меня по плечу.

— Будь осторожен, Максим. Удачи вам.

Я кивнул в ответ, проводил Дракона взглядом, пока он не вышел из комнаты, и посмотрел на Черткова.

— Ну и чего ты на меня уставился как баран на новые ворота? — спросил он. — Давай переодевайся, пока брат твоего друга дуба не врезал.

Стараясь все делать как можно быстрее, я торопливо сбросил рюкзак со своим имуществом и припасами, которые прихватил с собой. Затем снял курточку, брюки и начал переодеваться в магическую броню, время от времени поглядывая на Ивана.

С Нарышкиным тем временем происходило нечто крайне нехорошее.

Он ползал по комнате на четвереньках, и судя по движению губ, что-то при этом приговаривал. Толстые стекла и магический барьер полностью блокировали всякие звуки.

Иногда он останавливался и выпускал из рта немного густой темно-зеленой слизи. Затем некоторое время отдыхал и начинал ползать снова. Честно говоря, мне было сильно не по себе от этого зрелища. Даже не думал, что когда-нибудь мне предстоит увидеть Лешкиного брата в таком жалком состоянии.