— Не знаю, у нас наносили… — не сдавался Мор. — Я до сих пор помню эти жуткие стоны…

Последними уроками у нас сегодня была алхимия. Самый мой любимый предмет, на котором я мог полностью расслабиться. Если так можно было сказать про уроки Щекина. По крайней мере, Компонент был одним из многих, кто не цеплялся к нам без дела. Строгий, это да, но если в его предмете достаточно хорошо разбираться, то он тебя не трогал. Я разбирался хорошо. Даже более чем.

С этого года мы начинали углубленный курс изучения алхимии. Изготовление эликсиров с большим количеством составляющих, работа с токсичными травами и компонентами, настойки повышенной сложности, ну и всякое такое.

Все слушали Бориса Алексеевича внимая каждому его слову, хотя лично для меня это было не очень интересно. По большей части, я уже все это давным-давно прошел и умел изготавливать эликсиры, которые мы будем проходить только на пятом курсе. А некоторые и вообще не будем изучать из-за дороговизны компонентов или сложности их изготовления.

Однако писать мне пришлось вместе со всеми. В этом плане Щекин был абсолютно непробиваем. Он имел привычку время от времени собирать наши рабочие тетради и если его в них что-то не устраивало, то виновному приходилось очень туго.

Некоторые ученики по несколько недель могли не вылезать из его владений, нарезая компоненты и ухаживая за растениями. Да что там, я и сам, бывало, оказывался в роли виновного. Поэтому несмотря на то, что я не видел для себя смысла вести рабочую тетрадь по причине ненадобности, из-за забубонов Бориса Алексеевича, именно по этому предмету у меня была просто идеальная рабочая тетрадь. Ее можно было выставлять в местном школьном музее как пример для потомков.

"Алхимия всегда проводилась спаренными уроками, а так как первые занятия не предполагали никакой практики, к тому моменту, когда они закончились, у меня уже рука отваливалась от усталости. Компонент был безжалостен и всегда диктовал с такой скоростью, что ручка летала по строчкам как бешеная.

Поначалу самые наивные из нас пытались просить его повторить и жаловались на высокую скорость диктовки, но несколько отработок быстро все расставили по своим местам. Даже мои самые капризные одноклассники поняли, что это они подстраиваются под манеру Щекина, а не он под нас.

— Темников, а тебя я попрошу остаться, — сказал мне Борис Алексеевич, когда я проходил мимо его стола и кивнул ему на прощанье.

Услышав его слова, ребята с интересом посмотрели на меня, а я тем временем плюхнулся за первую парту. Терпеть не могу здесь сидеть. Некоторые преподаватели имели привычку рассаживать самых лучших учеников по их предмету впереди, и это больше всего бесило. Слава Богу, что таких было немного.