Мебель из ценных пород дерева располагалась в каждой комнате, создавая атмосферу беззаботной, вычурной, почти королевской роскоши. Стены были украшены дорогими обоями и картинами известных художников, каждая из которых могла бы стать гордостью любой галереи. Я немного разбиралась в живописи. Это было моим хобби в свое время. Никита иногда дарил мне билеты на выставки и в музеи. У него были скидки на них.

Вздрогнула, вспомнив про Никиту и про то, что его больше нет. Я бы не хотела знать, как он умер…Потому что он умер из-за меня. И каким бы подлым и мерзким он не бы смерти точно не заслуживал. Несмотря на свое ужасное эмоциональное состояние, я не могла не отметить эту невероятную роскошь. Этот дом был похож на дворец из самых невероятных фантазий, место, где каждая деталь казалась произведением искусства. Я чувствовала себя потерянной в этом великолепии, словно попала не в свою, но очень страшную сказку, это ощущение вернулось ко мне снова. Сказку, где каждый шаг напоминал мне о моем положении и о том, как далеко я оказалась от своего прошлого."

"Когда мы вошли в дом, Марат шел впереди, а я следовала за ним, словно тень. У дверей нас встретил управляющий, мужчина лет пятидесяти, с проседью в черных волосах, с явно выраженными кавказскими чертами лица. Он кивнул Марату в знак уважения. Марат отвечал ему дружелюбным жестом, потрепав по плечу. На лице мужчины видно глубокое почтение хозяину дома. Гостинная, в которую мы вошли, ошеломила меня своим великолепием и роскошью. Все вокруг сверкало и переливалось, мебель в оттенках слоновой кости с золотым декором, отливала перламутром. В центре этой залы находились три женщины, и их взгляды были прикованы к нам. Самая старшая из них, женщина лет шестидесяти пяти, стояла с выпрямленной спиной. Ее черное элегантное платье подчеркивало ее худощавую фигуру, а голова была покрыта прозрачным черным платком. Ее прямая спина и вздернутый подбородок говорили о высокомерии и надменности, которая исходила от нее так же естественно, как и элегантность. У женщины красивые большие карие глаза с залегшими под ними тенями, нос с горбинкой, тонкие губы, брезгливо поджаты. Я бы назвала ее красивой, если бы не эта надменность и глубокие морщины, которые пролегли на ее лице. Рядом с ней стояли две женщины помоложе, которые, хоть и были одеты в закрытые, но явно роскошные и дорогие наряды. Украшения из ожерелий и браслетов сверкали на их запястьях и шеях, добавляя им величия. Все трое женщин смотрели на Марата, но их взгляды иногда скользили по мне. Я чувствовала себя словно на суде, где каждый мой шаг и взгляд оцениваются. В их взглядах я увидела смесь любопытства, снисхождения и, возможно, даже презрения.