— Вспомнила про мать, значит? А чего так? Деньги понадобились? Так ты у своего ебаря возьми, который Анзорчика на больничную койку уложил!

— Ты о чем, мам? — удивляюсь я, уже, в принципе, все понимая.

Похоже, амнезия у отчима была кратковременной…

— О том, что ты — сучка малолетняя, хотела моего мужика увести! — сорвалась мама на визг, — а когда не получилось, не захотел он тебя, нашла того, кто отомстит! Дрянь! Для того я тебя растила?

Я слушаю ее вопли, не ощущая, как слезы льются по щекам.

И почему-то не могу положить трубку.

Давно надо, а я все не могу.

Слушаю, слушаю…

Мать что-то еще орет, про травмы отчима, из-за которых он стал инвалидом теперь, про проблемы с деньгами, про меня, сучку, про каких-то мужиков, искавших меня, наверно, из-за моего ебаря, с которым я в Саратов уехала.

— А я сказала, что ты в Саратове! Пусть ищут! — голос мамы звучал торжествующе, злобно, — потому что наказывать за такое надо! Поняла?

— Какие мужики искали? — я стараюсь, чтоб голос мой звучал не слезливо, не хочется, чтоб она знала, что я плачу.

— Не знаю! сказали, что полиция! А рожи уголовные! Как у твоего папаши, такие же!

Я торопливо кладу трубку, смотрю на нее с ужасом.

Боже, за всеми этими событиями, я совершенно забыла, какого черта делаю здесь, в этом городе!

Дура! Боже, какая дура!

И, словно соглашаясь со мной, телефон звонит снова.

Номер незнакомый, и я держу трубку на вытянутой руке, как ядовитую змею.

Не знаю, что делать: отвечать? Может, это Сандр с нового номера? Или Сава добрался до мобильного?

Наконец, решаюсь и беру трубку.

— Лика? — голос мужчины, незнакомый, с сухими служебными интонациями, — Сурминова?

— Вы ошиблись… — едва выдавливаю из себя слова.

— Ваш отец, Дмитрий Яковлевич Сурминов?

— Не понимаю…

— Анжелика, — прерывает меня мужчина настойчиво, — с вашим отцом случилось несчастье. Мы искали вас, чтоб сообщить.

— Но… — меня оглушают эти слова. Наверно, будь я в другой ситуации, не получи жуткого стресса от разговора с мамой, то нашла бы в себе силы включить голову, но сейчас все наваливается одновременно: гадкие слова мамы, моя растерянность, Сандр и его беременная жена, отец в опасности… И я с трудом могу мыслить.

— Он погиб, — убивает меня собеседник, — ваш отец ранен. Он просил нас найти вас, забрать. Вы где сейчас?

— В торговом…

Тут до меня доходит, что я все делаю неправильно, и я торопливо отключаюсь.

И, уже не мешкая, бегу к Насте.

Она, к счастью, освободилась, и теперь хмуро рассматривает манекен, явно придумывая, что на него надеть.