Но авторы, как назло, красивыми словами описывали, как глупо выглядит ревнующий человек. Например, Генрих Гейне и вовсе заявил: «Мотылек не спрашивает у розы: лобызал ли кто тебя? И роза не спрашивает у мотылька: увивался ли ты у другой розы?» Я думала: «Ну конечно, мозгов‐то ни у того, ни у другой. Одна из этих персонажей вообще – тупое растение!» В общем, книги не помогали.

Я ревновала, как овца, потом что‐то блеяла в свое оправдание. Максим снисходительно улыбался и всегда великодушно прощал меня. Потом мы ехали к нему домой. Потом обычно был секс. Потом фраза: «Я люблю тебя, детка, не ревнуй больше!» Потом я собиралась и ехала к себе домой.

Ну как «ехала». Я выходила из его квартиры, спускалась на первый этаж и полчаса-час сидела, ждала, что вот сейчас он расслабится, позвонит своей любовнице, мол, моя уехала, приезжай. Тут я их и застукаю.

За два года отношений с Максимом я потратила огромное количество часов на подъездные посиделки. Когда со мной начали здороваться местные наркоманы и баба Нина с пятого этажа, я поняла, что эту подъездно-караульную эпопею нужно завершать.

Наши с Максом отношения закончились весьма прозаично.

Возможно, я просто устала тратить столько энергии на ревность. Возможно, поумнела…

Да кому я вру! Сейчас расскажу, как на самом деле все было.

В какой‐то момент я решила проверить его «на вшивость». Завела вторую симкарту и «нечаянно» скинула с этого незнакомого номера сообщение типа: «Анютка, приезжай, поедем в клуб, я уже накрасилась и надела самое сексуальное белье». Да. Сейчас понимаю, насколько глупо я выглядела, но тогда чувствовала себя невероятно хитрой. Мата Хари челябинская."

"Удивительно, но этот дешевый подкат из книжек про пикап сработал идеально.

И с того дня мы с Максимом начали переписываться. Ну, как «мы». Он и Милана. Я сказала, что меня зовут Милана, и я живу в Москве, «но если ты захочешь, мой жеребец, я примчу к тебе завтра же». (За эту смс особенно стыдно сейчас.)

В общем, около месяца каждый вечер я отправляла Максу провокационные сообщения, взамен читала его не менее жаркие сообщения о том, как бы он меня, когда и на каком конкретно предмете домашнего интерьера. Ревновала к этой суке Милане ужасно! Это с одной стороны. А с другой, пока была Миланой, я кайфовала от этой, полной страсти, переписки.

Иногда я рисовала в своем воображении картины, где я от лица Миланы назначаю этому изменщику встречу в кафе, он приходит, смотрит, а там я, вся такая невероятно красивая (я такой красивой никогда не была, только в своих воображаемых встречах с бывшими). В общем, я такая красивая и обманутая смотрю ему в глаза. И он смотрит в мои. И тут какая‐нибудь музыка начинает играть и идти дождь. И он стоит такой, под дождем… А, блин, это же в кафе происходит все.