Хотя если совсем честно, то даже при таком раскладе я бы на месте Дениса просто раздвинула возрастные рамки и начала спать с двадцатидевятилетними женщинами, чем связываться с девятнадцатилетней мной.

Короче. У нас с Денисом изначально были неравные отношения, которые завершились неравным расставанием: ему было пофиг, а я страдала невероятно.

Конечно, в мечтах представляла, что когда‐нибудь (как во всех фильмах про некрасивых, но сильно умных девочек) я вся такая надену каблуки и пушап, сниму очки, распущу волосы и выйду на улицу. И он меня увидит и впадет в эйфорию, и все наши друзья будут в шоке: «Кто эта нимфа?» А это я – эта нимфа. И мы улетим в закат. Потому что он полубог и умеет летать."

"В общем, вы видите, что с головой у меня тогда тоже были проблемы, и Денис утомился. И улетел в закат. Но без меня.

Так у меня появился новый бывший. И он был невероятно идеален. И этот факт бесил больше всего.

Даже самая неопытная девушка знает одно негласное правило, которое соблюдают все бывшие по обе стороны баррикад: неважно, кто кого бросил, но при первой случайной встрече двух бывших влюбленных побеждает тот, кто выглядит круче.

Если ты вся такая на шпильках и понтах, с новой укладкой и сумочкой «Прада» выходишь из ЦУМа, а Он на скамеечке доедает чизбургер – тут даже не нужен Международный Комитет по Делам Бывших. Ты выиграла. Он проиграл. Раунд! После этого все страдания заканчиваются.

В общем, я верила в эту теорию.

После своего первого серьезного расставания целый месяц даже спала при полном мейкапе и в платье: мало ли, вдруг Он заедет за вещами, а тут я вся такая накрашенная и при параде, лежу в постельке красивая и свежая, как Ленин в Мавзолее.

Поэтому, вместо того чтобы рыдать, я, воспитанная на романе «Евгений Онегин», поставила перед собой четкую цель: стать нереально нереальной (да, я в курсе, что это тавтология, но по‐другому не описать, какой красавицей я планировала стать за неделю). Чтобы он осознал, и покаялся, и попросил моей руки.

Короче, месяц я ходила даже за хлебом с идеальной укладкой и маникюром, мало ли что. Ведь хоть Денис и божественного происхождения, но кушать захочет, встретимся. И он прямо там в хлебобулочном отделе продуктового магазина встанет передо мной на колени и скажет: «Будьте моей навеки!» и из хлебного мякиша кольцо слепит. А я такая мысленно: «Один – ноль в мою пользу!», а вслух: «Я другому отдана и буду век ему верна». И уйду домой. Ну или как‐то так.