– Подвернулся хороший вариант, и знакомая на год уехала, предложила за квартирой посмотреть. Я нашу сдала и вот, собрались, – Юля улыбнулась виновато. – Прости, что не предупредила. Но ты все время занят…

Да, мне свои проблемы решать нужно.

– Что за работа?

Пока решил придержать информацию о ее рабочем стаже. Мало ли, вдруг пригодится, как козырной туз в рукаве.

– Администратором в «Dr.LODER». Фитнес и спа-клуб, знаешь такой?

Конечно. Я в нем занимался.

– Деньги хорошие, правда, далековато ездить с Сокольников, – и вздохнула тяжело. – Я мечтала о другой работе, но иногда выбирать не приходится.

– О чем же ты мечтала? – спросил с преувеличенным интересом. Альпийские луга рисовать? Овечек пасти в Новой Зеландии? Задумчиво вздыхать на озере Комо?

– Ромочка, – она погладила мои пальцы. Я не отдернул руку – сама убрала. Невербально поняла, что не нужно, чревато, – у тебя же связи на телевидении, может, и меня можно?

Я коротко усмехнулся, откинулся на спинку кресла, на нее пристально посмотрел:

– Юль, давай откровенно поговорим: без невинных взглядов и дипломатии, ок? Что тебе нужно, а? Ты ведь изменила отношение к нашей сделке, верно? Или изначально преследовала другие цели? Ты ведь понимаешь, что давал денег не по доброте душевной.

Я знаю им счет. Я их зарабатываю. Но все изменилось. Все. Поэтому еще раз спрашиваю: что тебе от меня нужно?

– Изменилось? – медленно проговорила. – Ясно. То есть теперь мы тебе не нужны?

Я тихо рассмеялся. Какая тонкая манипуляция. Мать и сын – неразрывное… И велся ведь. Самую большую ошибку совершил на эмоциях именно от нашего родительства. Нет, естественно заниматься любовью с женщиной, которая важнее тебя самого, остальное – суррогат.

– А «вы» мне и не были нужны. Не нужно путать мягкое с теплым и строить обманутую невинность. С тобой у нас был конкретный договор. Но ты права: о нем больше речи не идет.

Я не собирался отказываться от сына. Возможно, это моя слабость. А может, сила. Не мог я с ним как с вещью: не понадобился и в кладовку на вечное хранение без права выхода. Человек ведь. Ребенок. Но и Наташе докажу, что она не почувствует дискомфорта, не захочет – не увидятся никогда. Но помогать я обязан, правда, с нюансами и оговорками.

– Хорошо! – воскликнула Юля, чуть не плача.

 – Сам говори сыну, что он тебе больше не нужен!

– Прекрати истерику! – оборвал резко. Не хватало еще, чтобы этот плач Ярославны ненужное внимание привлек. – Мне нужна от тебя правда. Дальше по обстоятельствам.

Юля моргнула, слезы высохли, взгляд затравленно непонимающий.

– Нахрена ты выперлась тогда на поле, терлась об меня, в аэропорту целоваться лезла? Подставить хотела?

После истории с братом я уже никому не верил. Может, спелись, чтобы перед женой очернить еще больше.