Водителя за час до Нового года не стал вызванивать, сам ехать решил, уже машину из гаража выгнал, когда такси заметил. Меня немного не трезвого подвезли в центр такие же пьяные соседи.

– Потише места не было?"

"Хмельное веселье, музыка по ушам била, перед глазами обильное мельтешение из полураздетых женщин.

– Прости, я только с самолета. А у меня здесь важное дело.

– Ну?

Дэн выдержал эффектную паузу. Сначала подумал издевается своей театральщиной, а потом понял…

– Я нашел их, – и положил передо мной конверт с адресом. Сочи. Черт возьми, Сочи! – Там внутри несколько снимков.

И флешка с инфой о Лазаревой.

Я поднял на друга глаза и вскрыл. Блядь. Блядь!

– Прости, Ромыч.

Моя жена и брат… Брат и жена… Нет, ничего такого на фото не было, но они вместе. Темыч знал, где Наташа пряталась и молчал. Видел, как страдаю и наслаждался! Мудило!

– Еб твою мать! – громко выругался и одним махом снес со стойки коктейли и шампанское. – Как понял?

– Профессиональное, – хмыкнул невесело. – Ром спокойней, я ничего такого между ними не увидел.

– Ой да ладно, – жестко отсек. – Не надо меня лечить. Мы с тобой не маленькие, все понимаем.

– Роман Андреевич, – услышал сзади, – с Новым годом.

– Ты? – обернувшись, презрительно бросил. Виски и новость о предательстве брата сделали свое дело. Я сузил глаза, расценив появление секретарши, как попытку запрыгнуть на мой член с помощью откровенного платья и пьяной распущенности.

– Ромыч, все норм? – Дэн поднялся, пытаясь понять, насколько я опасен для общества.

– Порядок, – медленно перевел на него взгляд. – Спасибо, брат. Ты мне очень помог.

Мы попрощались, и я снова повернулся к Тане. Лучше бы ты ушла, девочка.

– С Новым годом, – хищно улыбнулся и шагнул ближе, лацканами пиджака касаясь груди. Таня, громко сглотнула и мелко задрожала, но не отступила. Руками за шею обняла, странно всхлипнула и лицом уткнулась в плечо.

– Рома, я так… – она не договорила, попыталась поцеловать. Я отстранился, обвил рукой талию и, глазами отыскав кабинку с приоткрытой дверью, увел Таню. Мной владела разрушительная злость, слепая ревность и оглушительная ярость. На всех женщин.

На столе остатки еды и пустые бокалы, на диване – сумки. Вероятно, компания веселилась на танцполе.

Ничего, мы ненадолго займем их укромный уголок. Я порывисто сдвинул тарелки и усадил Татьяну на стол. Она только ахнула пораженно, но ноги послушно развела, когда коленом надавил.

– Чего ты хочешь, Таня? – шепнул, большим пальцем играя с ее губами.

– Тебя… – рвано выдохнула. Я усмехнулся. Как там говорят? Сучка не захочет, кобель не вскочит? Я ведь не один виноват в эпизоде с Юлей. Да и Татьяну вот совсем не заботило, что женат. Совершенно не против, если натяну прямо здесь.