Значит, по-прежнему хочет только меня. Моя Княжна не могла так притворяться. Она страстная и искренняя. Если любит, то любит. Если ненавидит…

– Да… М-мм, – я бурно кончил, продолжая активно ласкать клитор и толкаться внутрь, до краев наполняя ее семенем. Тугие стенки сократились в оргазме, и она в сладкой истоме ослабла.

Господи, надеюсь я никогда не узнаю истинную силу противоположности любви. Ненависти своей Княжны…

Глава 12

Только ты не узнаешь, слез моих не увидишь,

Не срастется вовеки сломанная ветка.

И меня покидая, никогда не раскайся

И, навеки прощаясь, обмани, но останься

Обмани, но останься…

Наташа

Рома полностью потерял самообладание и меня за собой потянул. Сопротивление бесполезно, да и вряд ли возможно: обоюдное влечение – одинаково остро разит нас обоих. Хорошо, пусть будет так. В последний раз.

Я расцарапала ему спину, агрессивно встречая каждый толчок, кусая губы, смешивая наше дыхание. Я не знала, как его ублажала та женщина, но этот раз Рома не забудет.

Это было безумие. У нас всегда было понимание в постели, но в сегодня словно рвалось внутри что-то, стремилось навстречу, хотело поймать ускользающую близость и редкое в жизни полное единение тел. У меня были мужчины до Ромы, но я ни с кем не чувствовала себя настолько женщиной. Он стал частью меня. А я была его продолжением. Именно поэтому так больно. Я резала по-живому, с мясом и кровью выкорчевывала из сердца любовь. Ломала кости, отдаляясь от мужчины. Моего мужа. Уже не моего…

Я лежала тихо. Боялась пошевелиться. Животные, когда пытались защитить себя, замирали, притворялись мертвыми. Я поступила так же. Рома тоже молчал. Возможно, он тоже заметил звенящую пустоту вокруг нас. Сам дом чувствовал, что в этом месте больше не живет согласие. Нет, семьи. Была, да вся вышла."

"Когда тишина стала невыносимой, я попыталась подняться. Нужно в душ. Смыть с себя его метки и запах. Прогнать сладкое похмелье бурных ласк. Я ведь живая. И я все еще люблю. Но я не дрогну. Унижение, нанесенное мне, не забывается в постели. Это происходит в душе и от чистого сердца. А между нами, похоже, осталась только физическая близость. Ведь будь иное, Рома бы не смог обманывать меня?

– Куда ты? – он не дал подняться, подмял под себя.

– Мне нужно в душ, – сипло ответила. В горле пересохло.

– Не нужно, пусть будет так…

Он снова был готовым: твердая плоть упиралась в бедро, а рваное дыхание щекотало шею. Рома языком провел по ней, втянул в себя кожу, там, где бился пульс.

– Наташа, ты ведь знаешь, что я люблю тебя? – шепнул, нависая надо мной, в лицо впиваясь взглядом. Хорошо, что глубокая ночь скрыла мои слезы. Я не хотела плакать, они сами текли.

Люблю тебя.