Занимался любовью с ней, а потом ко мне в постель ложился. Теми же губами целовал нашу дочь. Крепко обнимал того мальчика, а потом держался за мои ладони и так искренне шептал, что любит больше жизни. Что мы его семья. Его жизнь. Боже, от осознания его двуличности даже дышать было больно.

И все вроде бы понятно, но у меня оставалось много вопросов, и мазохистская часть меня очень хотела получить ответы, хотя я совсем не уверена, что смогу выдержать эту правду. Я всегда считала себя сильной, а сейчас сыпалась, как саманная крошка с усталых стен казавшегося крепким дома.

Под утро я все же уснула. Хорошо, что нас оставили в стационаре, сказали дня на четыре. Я была только за. Впервые мне вообще не хотелось домой.

Вечером позвонила Артему, брату мужа. Мы учились вместе и были хорошими друзьями. Я хотела поговорить с ним. Понять кое-что. Узнать, кто еще мне врал.

– Твой любимый, – он вручил мне большой стакан капучино, – с корицей.

– Спасибо, – задумчиво улыбнулась, рассматривая Артема. И вспоминая…

Я была не настолько далеко, чтобы не увидеть внешнего сходства мужа и того мальчика. Возможно, проходя мимо в другой, счастливой жизни, не заметила бы, а сейчас это било наотмашь. Ева в меня была, только глаза папины – серые. А мальчик похож. Вероятно, поэтому Рома так гордо прижимал его к себе: пацан, сын, копия! Рома и Артем тоже похожи, стопроцентные братья. Старший и младший. Они очень близки. Интересно, брата мой муж оповестил, что у него есть племянник? Если да, то как Артем так спокойно в глаза мне смотреть мог? Ведь мы тоже близкие, друзья! Когда-то даже говорил, что влюблен…

– Ты как? Выглядишь усталой.

– Хреново мне, – выдала, горько хмыкнув.

– Наташ, мне тоже гланды вырезали, – он демонстративно открыл рот, – и ничего. Ева ребенок, завтра и не вспомнит. А Ромыч где?

– В командировке. Ты не знал? – обронила тихо.

– Знал, – его голос едва заметно дрогнул, – но ведь Ева в больнице…

– Я не звонила ему. Не стала отвлекать от встречи с семьей.

Артем метнул в меня настороженный, немного изумленный взгляд. Попался!

– Семьей? – хрипло переспросил.

– Ты знал, да? Знал и мне не сказал!

– Наташа… – попытался коснуться меня, но я дернула плечом.

– Знал, что твой брат изменяет мне. Что прижил сына на стороне. Прячется по отелям с любовницей и ребенком! Как мерзкий трус! – мой голос звенел, поднимаясь неприлично высоко для приемного покоя.

– Наташа, послушай…

– Знал или нет?

– Нат…

– Ответь!

– Знал!

– Значит, это правда, – проговорила тихо. – Мне не привиделось…

Сердцу хотелось, чтобы все это оказалось дикой ошибкой, дурацкими недопонимание, страшным сном. Но это правда, горькая и тяжелая. Теперь «это» – моя жизнь.