"

"– Вы согласны, что он лидер?

– Отчасти, – задумчиво произнес.

– Какова ваша роль в жизни Романа?

– Я помогаю ему двигаться вперед. Достигать успеха. Многое, что он имеет – это моя заслуга, – я улыбнулся, чувствуя себя каким-то гуру. – Даже жена его благодаря мне появилась. Это я сказал ему, что эта женщина его. Чтобы не ждал. Чтобы завоевывал решительно.

– Роман, а вы могли бы вспомнить точно, когда появились в жизни Романа?

Почему-то это было не сложно. Я помнил цвет ковра в детской. Обивку дивана и отцовский подзатыльник.

– Ему было шесть…

В голове отчетливо звучали крики родителей: отец стоял позади, а мама впереди. Земля крутилась, а мир переворачивался. Ты теперь не свободен. Не просто ребенок. Сын папы и мамы. Ты – старший брат! На тебе ответственность! Люби и защищай!

– Роман был дезориентирован. Я сказал, что в нас больше не разочаруются. Что мы станем лучшими. Будем первыми. Победителями.

– Как вы считаете, это вы или Роман хотели угодить отцу?

– Мы оба хотели быть его гордостью.

– Роман, а если Роман перестанет быть лучшим, вы примите это?

– Да, – легко ответил. – Я хочу, чтобы он был счастлив.

Антон снова что-то записал.

– Каким вы считаете Романа?

– Я считаю его настоящим человеком.

– Роман, – улыбнулся психолог, – я рад, что мы познакомились. Вы не против, если я передам нашу беседу Роману?

– Не против.

– Вернитесь, пожалуйста, на стул, – указал вперед.

Я подчинился. Ощущение внутри странное, но интересное. Опыт однозначно запоминающийся.

– Роман, я хочу вам зачитать, что о вас думает Роман.

Я слушал и мне реально казалось, что это действительно говорила часть меня, а не я сам. Неотъемлемая, но именно часть. Голос. Подсознание. Или еще что-то!

– Что вы сейчас чувствуете? Попробуйте сосредоточиться и понять.

Я так и сделал.

– Тепло.

– Где вы его ощущаете?

– Вот здесь, – коснулся затылка.

– Какого оно цвета, как вам кажется?

– М… Не знаю, желтое. Желто-белое.

– Роман, зафиксируйте себя в этом чувстве. Побудьте в нем.

Наверное, минуту я просто ощущал то самое тепло. Такое приятное: его сложно описать словами, оно совершенно не тактильное, когда просто хорошо. Как давно мне не было так легко и спокойно.

– Роман, – тихо позвал Антон, – вызывайте память об этих ощущениях, когда будет казаться, что вы снова пытаетесь сделать больше, чем можете…

Я вышел из древней пятиэтажки на Крестовоздвиженском. В самом центре Москвы и такая старость, но стоит, сто процентов, как крыло сбитого боинга. Но меня не парила обвалившаяся штукатурка и запах старого подъезда – легче стало. Я был не в церкви: отпущения грехов не ждал и в бренный мир вышел все тем же, но внутреннее давление отпустило. Я всего лишь человек. Я должен только то, что могу выполнить. Я не герой, не рыцарь, не отличник.