С завязанными глазами, среди миллионов прохожих безошибочно находила одного единственного. Рому. Я стала просыпаться ночью и шарить рукой по кровати. Я стала ранима и пуглива. Мне хотелось безопасности и надежности. Крепких объятий и теплых губ на моей макушке. Новая жизнь внутри делала нас, женщин, одновременно очень сильными и очень слабыми. Мы готовы были разорвать любого за свое, родное и плакали от банальной трогательной сцены в рекламе.

Рома, Рома, Роман – мужчина всей моей жизни…

Я вздохнула и заварила чай с бергамотом, любимый. Почти четыре месяца как моя жизнь изменилась. Начиная от расставания с мужем заканчивая беременностью. Тоже от мужа. Мы пока ничего не решили. Поставили наши отношения на паузу, сосредоточившись на родительстве.

Родители. С моими проблем не было. Отчим радовался, словно ему еще внуков перепадет. Мама стойко принимала, что ее дочь, возможно, будет разведенной матерью двоих детей. Почему-то она, такая непримиримая к изменникам, Демьянова жалела. Думаю, это на фоне Глеба. У них с Таисией совсем плохо стало.

Свекровь приехала ко мне через несколько дней после семейного совета. Она очень радовалась, когда узнала, что скоро будет прибавление. Она просила прощения. И за себя, и за сына. Считала, что это они с Андреем Ивановичем виноваты. Да, это так. Но не передо мной. Перед Ромой. Наш брак треснул не из-за кого-то со стороны. В этом виноват конкретный человек, и этот человек свою вину признавал. Демьянов ни разу не обвинил родителей в своей подлости или эту овечку с невинными глазами. Только себя.

Я не добивала Марию Алексеевну. Ей и так досталось. Но и не пыталась Рому склонить к миру, каким бы сильным ни было мое влияние. Он постоянно говорил, что ради меня все сделает. Но это должно быть его решением. И только его.

Я задала свекрови всего два вопроса: как она смогла простить мужа? И что чувствует, глядя на Ивана? Я лично не испытывала негатива – ребенок как ребенок. Возможно, потому что он не сын моего мужа. Или потому, что Рома сдержал слово и его матери больше не было в нашей жизни. Больше месяца о ней никто не слышал. Он ничего не рассказывал, сухо объявил, что решил проблему. Я не интересовалась подробностями. Рому знала прекрасно, поэтому уверена, что никакого криминала, а в остальном – без разницы, где Лазарева сейчас.

Иван для меня просто маленький человек, которого жизнь начала испытывать очень рано. Без лишних восторгов, но неприятия не было. Да и виделись мы всего пару раз. Мария Алексеевна после всего настояла присматривать за мальчиком, пока он не пойдет в частную школу. Почему? Зачем? Наказывает себя? Искупать вину? Или от чистого сердца?

Я знала, что она предложит свою кандидатуру, еще до того, как объявила сыновьям. Мы побеседовали в детской.