Глава 43

Роман

Мы стояли в пробке на Садовом. Ева сначала пыталась подпевать «Малиновую ладу», потом разморило в тепле, и она притихла.

– Рома, твоя мать что, знала об Андрее Ивановиче и этой Лазаревой? – наконец заговорила Наташа.

Я молчал. Что ей сказать? Какие все хуевые, а я агнец божий? Но это не так. Я тоже тот еще мудила. Не хочу, чтобы Княжна думала, будто вину перекладываю на других.

– Наташ, перед тобой виноват только я, – повернулся и посмотрел прямо в глаза. Ей так шла беременность. Еще даже живота не было видно, но лицо светилось. Волшебством. Женственностью. Чувственностью.

– А кто виноват перед тобой? – спросила тихо.

Так не хотелось снова в это погружаться. Когда-нибудь, если еще захочет узнать, расскажу в подробностях, но пока мне душу выворачивало от этой правды.

– Скажем так, образ отца потускнел и износился.

– Мне правда жаль. Я знаю, как ты его любил.

– Спасибо, – я по привычке накрыл ее ладонь и сжал. – Мне очень это важно. Наташа, по поводу матери и Вани. Она может нести этот крест или хз что там у нее в голове, но если тебе неприятно, скажи. Я решу этот вопрос. Если не хочешь, то Еву возить не будем…

– Это крайности, Ром. Я пока не понимаю, как ко всему этому относиться. Слишком много всего и в одно время…

Больше я не давил. Решать сейчас невозможно. Да и смысла нет. Сначала окончательно с Лазаревой разобраться нужно.

Я осторожно, чтобы не разбудить, вынул Еву из кресла. Наигралась, умаялась. Дома проявил чудеса эквилибристики, разуваясь и маневрируя с ребенком на руках. Между прочим, двенадцать килограммов!

– Тссс! – шикнул на Бэби, радостно встречавшую маленькую хозяйку. Наташа сняла с дочери обувь и шапку, кое-как комбинезон стянули и уложили в детской.

Почему-то сейчас вспомнились вещи, которые остались в нашем доме. Забрала ли их Наташа? Я ей вместе с документами и свою связку ключей отдал. Если нет, то это хоть какая-то надежда. Или мне так хотелось думать.

– Как ты себя чувствуешь? – спросил, когда вдвоем остались. Первая беременность проходила достаточно тяжело. Давление. Пару раз на сохранении лежали. – Я очень волнуюсь.

Сейчас меня не было рядом. Наташа одна ночью с маленьким ребенком. Вдруг плохо станет?

– Я обещал, что не буду давить. Но если что, я рядом. Позвони, если буду нужен. Ладно?

– Ладно."

"Я хотел притянуть ее к себе, поцеловать, запах кожи на губах ощутить. Но я не стал. Ушел. Княжна – теперь хрустальная ваза: нельзя давить, беречь нужно.

Утром я начал действовать: адвокатам поручил проработать вопрос опеки, поднял связи в следственном комитете и отправил Серегу вместе с присланным по дружбе следаком в Атриум. Пусть достанут записи с камер наблюдения, где видно, что ребенок брошен.