С легкой грустью, но не обреченный. – Ты всегда была для меня особенной. Сейчас я понял, почему так долго на моем пьедестале стояла именно ты, Наташа. Я бы хотел, чтобы меня тоже так любили. Как ты Ромку. Чтобы такая же семья была. Ты его Наташ, я всегда это понимал. А мои чувства – это фантомные боли. Вроде нет уж, но все еще помню.

– Тём, я очень надеюсь, что мы погуляем на твоей свадьбе. Пригласишь?"

"Стало очень легко на душе. Я очень хотела бы сохранить нашу дружбу вопреки всему. Несмотря на развод с Ромой. Я неосознанно потянулась к сумке, сжала ручку. А если да? Если там ДА?! Он сейчас отпускать не хочет, а когда узнает, а Рома узнает, то… Даже не знаю, что…

– Кандидаток нет.

Самые красивые заняты уже, – подмигнул мне, а потом преобразился, серьезным стал: – Наташа, я точно знаю, что Рома тебя любит. Я его не могу оправдать, но он косячил, чтобы тебя не потерять. Подумай, прежде чем рубить. Ты знаешь, если бы мой брат был конченным говном, то никогда бы не отговаривал тебя от развода. Ты наказала его. Да и я тоже.

– В смысле? – почему-то казалось, что он не о помощи мне.

– Сказал ему, что буду тебя добиваться.

Ну и поплатился разбитой мордой.

Я покачала головой. Вроде взрослые мужики, а, по сути, вздорные мальчишки. Комментировать просьбу подумать относительно развода не стала. Это сейчас не главное. Важное у меня в сумке лежало.

Я приехала домой, дрожащими руками открыла сумочку и достала тесты. Сколько я видела такие за последний год? Достаточно, чтобы не испытывать трепета и даже надежды. А сейчас смотрела на коробочки, наспех запакованные, и не понимала, что чувствую. Чего сама жду? Я хотела родить мужу ребенка.

Но у меня теперь нет самого Ромы. Нет, можно, конечно, отпустить и забыть и на небо лететь зарей, да только не выйдет уже. Последнее, что хотелось бы, так это сходиться из-за беременности и жить ради детей. Нет, только любовь, абсолютная и полная!

Я глубоко вдохнула и открыла первый тест. Всхлипнула, ладонью рот закрыла, подавив рвущийся из груди крик. Две полоски. На всех. Плюс срок: девять недель. Та ночь. Когда мы так отчаянно теряли друг друга. Тогда мы расставались и прощались. Рома не осознавал этого на уровне разума, но чувствовал телом.

Слишком страстно, болезненно, остро.

Телефонный звонок пробился в мысли. Не дал осознать, поверить, понять, как я к этому отношусь.

– Да, – выдавила сквозь тяжелый вздох. Рома. Приехать хочет с Евой. Черт, пора выезжать за ней.

– Я заберу, отдыхай. Люблю тебя.

– Демьянов… – но он отключился. Я не собиралась одергивать. Не хотела, чтобы приезжал. Не могу видеть его, пока не решу, как относиться к этой новости. Неужели я беременна? Страшно верить, пока врач не подтвердит со стопроцентной гарантией.