– Только Николеттой! – взвизгнула маменька.

– Понимаешь, – проникновенно произнес я, – когда ты зовешь меня милым, детским прозвищем Вава, в моей душе мигом просыпается ребенок, и язык сам собой произносит: «Мама».

Николетта вздернула подбородок:

– Хорошо, ступай к гостям.

Естественно, мое место за столом оказалось между Люси и Кокой. Предполагаемая жена на этот раз красовалась в ярко-зеленом платье, расшитом стразами.

– Вы изумительно выглядите, – шепнула она, – просто на двадцать лет моложе, теперь ходите только так!

Кока же придвинулась ко мне и ехидно спросила:

– Ты записался в хиппи? К такому наряду подошла бы косичка и бисерная ленточка, зря подстригся.

– Ну что вы, – улыбнулся я, – просто пару дней назад я был в гостях у Ады и выглядел там даже не белой, а красной вороной… Явился, как всегда, в костюме…

– И что? – хмыкнула Кока."

"– А все в джинсах, – засмеялся я, – теперь стало немодно появляться в вечерней одежде, это моветон, но, естественно, только среди молодежи, люди пожилого возраста носят, конечно, смокинги и все такое. Вот я и решил послушаться Аду.

Ада, или Аделаида Николаевна, давняя соперница Коки, при встрече они целуются и болтают, но ненавидят друг друга до зубовного скрежета.

– Откуда Ада это взяла? – недовольно протянула Кока, поправляя бархатный пиджак.

– Не знаю, но только она говорит, что теперь возраст определяют по одежде. В джинсах и пуловере – молодой, в бархате – пожилой. Кстати, сама Ада была в розовых джинсах с голубой вышивкой.

– С ума сошла, – настороженно протянула Кока, – ей, между прочим, за шестьдесят…

– Не знаю, – ухмылялся я, – в американских джинсах она выглядит прелестно, больше тридцати не дать.

Кока примолкла и стала осторожно отделять цветную капусту от соуса. Могла бы и не стараться избавиться от калорийной подливки, несколько лишних килограммов ей совсем не повредят, честно говоря, Кока сильно смахивает на Кощея Бессмертного.

– Вава, – крикнула Николетта, – ты будешь играть в бридж?

– Нет, мамочка, – как можно громче ответил я, – мы с Люси идем в Большой.

Николетта побагровела, но ничего не сказала. Неизменный гость всех вечеров и обедов Лев Яковлевич весело глянул на меня, но тоже промолчал. Остальные не обратили на мои слова никакого внимания, в конце концов, всем известно, что я являюсь единственным сыном хозяйки дома. Когда подали кофе, Кока предприняла еще одну попытку наехать на меня. Гости уже к тому времени вышли из-за стола и рассредоточились по гостиной.

Кока поманила меня пальцем:

– Вава, поди сюда.

Я почтительно приблизился.

– Садись, Вава.

Я присел на стул.

Кока ткнула пальцем в Люси и нагло спросила:

– Ну, и сия дама тебе нравится? Не знаю, что нашла Николетта в этой особе, она явно не нашего круга.