Она могла надавать ни за что пощечин, потом кинуться со слезами меня обнимать, купить новый футбольный мяч и тут же вышвырнуть его в окно, а потом опять нестись в магазин за другим мячиком. Контрастный душ, а не женщина! С младых ногтей я усвоил простую истину: маменьку следует слушаться, даже если она говорит откровенные глупости. Потом, повзрослев и став умней, я больше с ней не спорил. Зачем? Самый сильный инстинкт у человека – это самосохранение, а Николетта была способна превратить в ад жизнь того, кто смел высказывать свое собственное мнение. Какие скандалы она закатывала! Какие истерики! Вытерпеть подобное поведение мог только такой святой человек, как мой отец. Впрочем, у него была своя метода борьбы с вздорной женщиной. Стоило маменьке пойти в разнос и начать крушить посуду, как папенька мигом одевался и, провожаемый яростным воплем: «Можешь сюда больше не возвращаться», – исчезал из дома.

Приходил он назад, как правило, за полночь. И утром маменька примеряла либо новую шубку, либо колечко, либо восторгалась шикарным букетом. Папенька просто откупался от нее: цветы, конфеты, колечки, браслетики, сережки, шубки. Последним, кажется, был автомобиль «Волга» «ГАЗ-21» с железным оленем на капоте. Матушка была одной из первых женщин, севших в Москве за руль. Году этак в шестидесятом она в красивой шубке, сидящая на водительском месте, вызывала настоящий ажиотаж на дорогах как у шоферов, так и у сотрудников ГАИ. В нарушение всех правил ее пропускали вперед при повороте со второстепенной магистрали на главную, а о том, что может существовать помеха справа, Николетта никогда не задумывалась, потому что чувствовала себя королевой всегда и везде.

Одним словом, папенька разбаловал матушку до невозможности, а потом вдруг скончался. Первые месяцы после его смерти Николетта вела себя как раньше, но потом до нее дошло, что жизнь изменилась, а единственный мужчина в ее жизни – это я.

Нора дружила с моими родителями давно и, когда ей понадобился секретарь, тут же предложила мне место. Теперь Николетта чувствует себя опять прекрасно. Благодаря тому, что я отдаю ей большую часть своего заработка, маменька может по-прежнему собирать по вторникам подружек на файф-о-клок, или попросту – на чаепитие. Еще у нее есть журфикс, что в переводе с французского обозначает «определенный день». То есть каждую неделю по пятницам к ней являются гости.

– Вава, – тарахтела Николетта, – ты где?

– Дома.

– Твой дом здесь, – припечатала маменька.

– Я имел в виду у Норы.

– Немедленно приезжай.

– Куда?

– Хватит идиотствовать, – повысила голос Николетта, – ко мне, естественно.

– Зачем?

– Вава, – ледяным тоном процедила матушка, – ты забыл? Сегодня журфикс, все в сборе.