Сил не было совершенно. Словно меня выжали, как лимон.

Я не знаю, что будет дальше и когда наступит белая полоса, но уверена, что долго так не выдержу. Хотелось закрыться в тёмной комнате и просидеть там минимум неделю. И чтобы никого, кроме детей и Славки. Не того Славки, что предал меня, бросил. Не того, что ударил и обвинил в измене. А того, за которого замуж выходила. Который так сильно, так горячо любил меня. Моего Славки.

«— Мне не нравится это платье. Честно, Нин. Лучше переоденься.

— Варламов, ты с ума сошёл? Ещё утром ты сказал, что это платье тебе нравится, потому что я в нём выгляжу особенно обалденно!

— Вот именно поэтому ты его и не наденешь на прогулку!

— Слаааав… — я вздохнула, обняла мужа. — Ну ты что, опять ревнуешь, да? Дурак ты такой…

— Может и дурак. Только ты жена этого дурака. Всё, иди переодевайся. И не вздумай надеть тот красный сарафан, я его сожгу.»

Улыбнулась своим воспоминаниям и слёзы заструились по щекам. Почему всё изменилось? Когда это случилось с нами? С двумя влюблёнными, что так безумно умирали друг по другу?

Славка ведь жить без меня не мог. Его в бешенство бросала лишь мысль о том, что у меня может появиться другой. А как он радовался, когда я забеременела Яной. Да он ночами не спал, всё живот мой слушал. Когда впервые дочь зашевелилась в утробе, он чуть с ума не сошел от счастья. С тех пор мы начинали день и провожали его с рукой радостного папки на моём животе. Когда Яна родилась, я видела в глазах Варламова слёзы. Он плакал! Мой мужественный Славка рыдал!

Как же это произошло? Может моя вина в том, что не настояла тогда, не убедила, что на той даче ничего не было? Я ведь могла поговорить с ним. Но разве не пыталась? Пыталась. И что получила в ответ? Пощёчину. Словно и не было между нами доверия. Словно я не жена, что прожила с ним много лет, родила двоих детей, отдалась ему вся и полностью, а какая-то девка, вроде этой Лианы.

— Мам, у тебя всё хорошо? — Яна постучала в дверь.

Моя понимающая девочка. Как бы не было паршиво, когда у тебя есть такие дети, дышать становится легче только от одного их голоса."

"— Да, солнышко, я скоро.

Наспех ополоснулась в душе, переоделась и к детям вышла с дежурной улыбкой, что уже, казалось, стала моей маской.

— Ну что, едем к папе?

Одно радовало. Теперь мы с малышами были под охраной и с водителем, за что я была благодарна Варламову, как никогда. Потому как сумасшедшая девица всё ещё на свободе и не факт, что когда Нефёдов её поймает, она не выкрутится. Доказательств её вины у меня было ровно ноль. Да и сам Илья Сергеевич, порекомендовал не обращаться в полицию. «Нет тела — нет дела». Варламов был обколот лекарствами, его сведения никто в серьёз не воспримет, а меня снова могут обвинить в том, чего даже во сне не совершала.