— Слав, я не знаю…

— Давай теперь я помогу тебе раздеться, — зарывшись пальцами в её волосы, притянул к себе для поцелуя, а свободной рукой полез под майку.

Тихий стон ему в губы свидетельствовал о том, что жена хочет его не меньше. Так же сильно, как он сам. Изголодавшиеся, разъяренные, они набросились друг на друга подобно двум ураганам, сметающим на своём пути все преграды. И казалось, нет больше её, стены, что разделила их жизнь на «до» и «после».

Одежда трещала по швам и Вячеслав краем сознания порадовался, что Нина захватила с собой пару вещичек. Правда, на данный момент именно это волновало меньше всего. Будь его воля, он бы вообще никогда больше не разрешил ей одеться. Чтобы его всегда, голая и беременная. Его.

Беременность принесла Нине пару лишних килограмм, но Варламову казалось, что было бы неплохо и все пять. Больно уж украшало её положение. А ведь он когда-то именно в этом обвинял жену. В том, что поправилась. Хренов эстет, блядь. Какого лешего вообще взбесился, кобелина гребаная? Чего не хватало? Да Нинка же красотка, блин!

Горечь снова накатила так, словно желчи нахлебался, до тошноты. Отстранил её, выдохнул.

— Прости. Погорячился что-то. Ты это… — хотел было сказать, чтобы шла спать, да язык не повернулся. Нина уже была совершенно обнаженная, собственно, как и он сам. Её разгорячённая желанием промежность потиралась о стоявший колом член, оставляя на нём влажные следы смазки. Дышала часто, с тихими стонами и, зарывшись пальцами в густую поросль на его груди, взирала на него широко распахнутыми от возбуждения глазами.

— В смысле ты погорячился? — кажется, её расстроили его извинения. — Ты что, Варламов, издеваешься? Я что по-твоему, железная?!

Улыбнулся от того, как сейчас выглядела его разъяренная тигрица. Совершенно голая, с животиком… И смотрит так сумасшедше. Блядь, как тут удержаться?

— Да я просто думал, ты…

— Заткнись, Варламов! — и, взяв в руку его член, с тихим стоном уверенно направила его в себя.

Изголодалась. Зверски. Потому что в следующий момент прикусила губу и принялась самозабвенно насаживаться на него, царапая короткими ноготками грудь Вячеслава, а тот, сцепив зубы, впился в её бедра руками и хрипло застонал, полностью отдаваясь тому самому чувству, по которому так скучал. Не по обычному сексу, нет. По сексу с ней. Со своей женой. Почувствовать себя в ней и разлететься на осколки от кайфа этого единения.

Он не мог, как раньше, прижать её к постели и, навалившись всем телом таранить жену так, чтобы кричала от удовольствия. Не мог менять позы и вообще… Много чего больше не удавалось. Но не позволял упасть в пропасть отчаяния один факт. Её любовь. Такая сильная любовь.

Ведь не станет женщина заниматься сексом с калекой-предателем без любви.