А мы его засунем так далеко, что и письма туда не ходят почти. И будет ему так плохо, что пожалеет о содеянном. Ты слышишь, Марат? Не дёргайся.

Я лишь поджал губы и ничего не ответил. Да, Лина, если узнает, не простит мне убийства. Даже такого урода, недостойного жизни, как Марк.

***

В довольно паршивом настроении порулил в офис и с большим трудом сосредоточился на самых необходимых делах. Считал часы, когда же эта рутина кончится, и я поеду к Лине. Едва стрелки перевалили за шесть вечера, я всё побросал и стал выключать компьютер.

— Завтра доделаем, — сказал я Дмитрию, провожающему меня неодобрительным взглядом. — У меня жена в больнице. Ждёт вещи.

— А, вон что, — поднял он брови вверх. — Это связано с тем, что ты решал утром?

— И да, и нет, — ответил я, накидывая пальто на плечи и беря в руки ключи от машины и телефон. — С ней всё в порядке, она в безопасности. Но потеряла ребёнка вчера ночью.Срыв беременности.

— Гхм, — хмыкнул он. — Поезжай к ней, конечно... Разберёмся завтра. Жена у каждого одна, а работа никуда не денется пока.

— Спасибо, — благодарно я кивнул ему. — Завтра буду как штык.

— Ловлю на слове. Жене здоровьица.

— Спасибо, Дим. Пока.

Добрался по пробкам до клиники не очень быстро, но в часы посещений успел. Однако возле палаты меня встретил хмурый отец Лины и перегородил дорогу.

— Постой, Марат, — сказал он, не пропуская меня к двери.

— Добрый вечер, Павел Сергеевич.

— Добрый вечер, — ответил он и кивнул головой на сумку и пакет с едой. — Ты вещи для Лины привёз?

— Да, — кивнул я.

— Давай, я передам, — протянул он руку.

— Я сам передам, — упрямо вскинул я подбородок. — Я хочу её увидеть.

— Да погоди, — снова не пропустил меня отец Лины, я врезался в него плечом.

— Да что за чёрт возьми? — возмутился я. — Я что — свою жену увидеть не могу?

— Марат, — надавил он мне на грудь, вынуждая отступить. Не драться же мне с отцом жены? — Но Лина тебя видеть не хочет. Попросила не пускать...

Окатило как из ведра ледяной водой.

— Не хочет видеть?

— Нет, извини, — вздохнул Павел. — Не хочет.

— Простите, Павел Сергеевич, — извинился я и, просто подхватив его, переставил в другое место, освобождая себе дорогу.

Дёрнул дверь на себя и ворвался в палату.

Глава 19."

"Дверь закрылась и отрезала нас от шума коридора. Я встретился с карими глазами Лины. Уставшими, заплаканными и будто прибавившими десяток лет карими глазами. Она смотрела на меня без единой эмоции пару секунд, потом просто отвернулась к стене, обняв руками подушку.

Её болезненный вид и абсолютно разбитое состояние словно выворачивали душу. Но как же ей помочь, если она меня отвергает теперь? А нужна ли ей моя помощь?

Я прошёл по палате и сел на край её кровати.