Ты ведь не думаешь, что кто-то прямо из типографии станет звонить Жильцову или на складе обсуждать вслух о том, чем еще можно насолить фирме?

– Стоп, – он прервал резко. – «Рек-про» откладывается до понедельника, до тех пор все равно ничего предпринять не сможем. Мы уже выяснили, что при этой теме можем не бросаться друг на друга, потому ее и нет смысла затрагивать – так мы ничего не добьемся, если собираемся наладить нормальные отношения.

Я почти присвистнула от его предложения. А о чем нам разговаривать еще? Он в буквальном смысле удалил единственный пункт программы, который нас объединял! Прошлое вспоминать? Так раздеремся еще до парка.

Будущее обсуждать? Еще не хватало – ему свои мечты озвучивать. Работу в рекламном отделе? Так он ни черта не смыслит в этой работе, разговор получится очень коротким. Личную жизнь? Так она у меня полностью придуманная, как-то сама желанием не горю углубляться. Выбрала самое нейтральное:

– Знаешь, зачем я на дзюдо записалась? Хотела научиться драться, а это была ближайшая секция.

– А драться ты хотела научиться именно со мной? – Стас сразу понял намек.

 – Представляю, как бы это выглядело: я тебя провоцирую на очередную вспышку, ты меня берешь в захват и бросаешь на пол, после чего я преспокойно кричу о сексуальных домогательствах прямо в офисе.

Я вздохнула, признавая полную естественность подобной картины:

– Вот только потому ты еще и не оказался на полу прямо в офисе, я думала о том же. Но скажу честно – мне нравится заниматься, хотя и мало что получается. Другие люди, другая обстановка и другие задачи – я будто оказываюсь в ином мире, где заново должна чего-то достигать.

Моя напарница в спаррингах младше на несколько лет, но умеет намного больше – и когда мне удалось впервые провести удачный прием, возникло то же чувство, какое принесла первая полученная пятерка в институте или первая похвала Евгения Михайловича, когда я только устроилась в отдел.

Показалось, что Стас посмотрел на мой профиль с интересом, но когда я скосила глаза, он уже снова глядел вперед.

– Наверное, понимаю. А еще понимаю, что с твоим характером ты не угомонишься, пока не займешь первое место хотя бы в каком-нибудь внутреннем состязании или не увидишь в глазах своей напарницы страх, когда ты к ней подходишь.

Твой перфекционизм пугает всех, кто с тобой достаточно близко знаком.

– Эй! – я воскликнула, но пока без раздражения. – Если ты намерен продолжать меня подкалывать, то нам лучше даже не пытаться!

– Это не подколка, а констатация факта, – он ответил без напряжения и чувства вины. – В моих шутках часто звучали факты, ты просто раньше не замечала.