А послезавтра прошлогодняя подшивка будет закончена, давно пора в порядок архивы привести, все руки не доходили. О, кажется, я действительно нашел двух самых усердных сотрудников, которые теперь и нудную работу с удовольствием осилят, и, если потребуется, в выходные над заказом посидят.

Я тяжело задышала, пытаясь этим выразить свое отношение к происходящему. Так же запаровозил рядом мой союзник. И рявкнул опять за двоих:

– Баннер будет сделан, Евгений Михайлович! Но отца я бояться не собираюсь.

У начальника настроение все поднималось и поднималось, будто бы верхней планки вообще не предусматривалось:

– Ты вообще ничего не боишься, Стас. А можем мы то же самое сказать про твою девушку?

– Я ему не девушка, – неуверенно вставила я. – Не путайте порыв страсти на складе с серьезными отношениями.

– Это еще лучше! Серьезные отношения так бы лицо Бориса Игнатьевича не вытянули. Идите, идите, мои самые усердные работники, у вас теперь ни минуты свободного времени.

– Евгений Михайлович, – у меня голос от такой наглости сбивался. – Я-то всегда считала вас чутким и справедливым…"

"– Самый чуткий, Полиночка, – он совсем уж непривычно осклабился. – И вас прикрыл перед остальными! Уже слухи поползли, что вы только утром вышли. Но я пресек сплетни заявлением, что вы героически над секретным заданием по полному уничтожению «Рек-про» в типографии потели. Еще немного, и всех врагов прижмем: сейчас любая надежда помогает не расслабляться. Но дайте только повод – и все узнают, что потели вы только друг над другом.

Шагая по коридору в отдел, мы понуро молчали, пока я не решила найти истинную причину наших бед:

– А кто предложил именно Евгения Михайловича позвать на выручку?

– Ты, – уверенно выбрал Стас. – Я Весту предлагал.

– Надо было настойчивее предлагать! У тебя вообще проблемы с настойчивостью! Ты же его столько лет знаешь, а я всего год на него работаю, таких тонкостей характера не успела уловить. Как ты мог нас так подставить?!

Стас закатил глаза к потолку и устало выдохнул:

– Как же тебе повезло, что в твоей жизни всегда есть я – для всех бед один виноватый. Ты всегда принимаешь бой, даже если никакого боя нет.

Я пожала плечами, ведь он все верно обозначил.

* * *

Евгений Михайлович измывался над нами всю неделю, мы со Стасом даже пыль протирали на полках в конце рабочего дня под недоуменные взгляды сослуживцев. Это нам еще повезло, что единственный юморист отдела оказался в числе пострадавших, потому остальным приходилось только хихикать, однако на действительно обидные реплики никого не хватило. Вечерами я просто падала лицом в постель, чтобы утром встать и снова радостно бежать к нашему палачу.