Но в такой близости от него я замечаю, как сузились его черные зрачки, подчеркивая сталь глаз.

- Максим Романович... - мяукает со стороны вновь приоткрывшейся двери голос назойливой Валерии. - Там Артeм Александрович вернулся, хочет продолжить поиски. Он не может до вас дозвониться и...

При виде открывшегося ей зрелища она осекается. И тогда до меня доходит, насколько двусмысленно мы с Волчариным сейчас выглядим.

Жгучие от ревности красивые миндалевидные глаза Валерии превращаются в щелочки. Она набирает воздуха в грудь, чтобы ляпнуть что-то явно малоприятное и однозначно ядовитое, но босс ее опережает.

- Царевичев вернулся? Отлично. Ты... - резко выпрямившись, он переводит на меня жесткий взгляд, - ...поедешь с нами. Прямо сейчас.

И скрывается за дверью с видом человека, который нисколько не сомневается в том, что его приказ будет выполнен, причем незамедлительно. И ведь, что досаднее всего, в этой своей самоуверенности он абсолютно прав! Потому как у меня и выбора-то особого нет. Я - свидетельница вероятного преступления... а Волчарин к тому же еще и мой босс. Засада, куда ни глянь, со всех сторон.

Сцепив зубы, давлю строптивость на корню.

Затем поднимаюсь со злополучного кресла, неловко протискиваюсь мимо окаменевшей Валерии и опрометью бегу вслед за своим «маньяком».

Догнать Волчарина удается только возле лифта - и то приходится ждать, пока он завершит разговор по телефону с этим загадочным Царевичевым, на которого так надеялась девушка с чердака.

Помявшись на месте, говорю наконец в мощную спину босса:

- Мне еще записку надо передать.

Он поворачивается и смотрит искоса безо всякого выражения. Зато его широкая сильная ладонь красноречивым жестом тянется ко мне.

- Давай ее сюда.

Искушение осадить этого типа становится непреодолимым.

- Нет, - упрямо качаю головой. - Она предназначена для Царевичева, и будет правильным узнать ее содержимое в его присутствии. Мало ли, что у вас на уме? Вдруг вы в сговоре с этим вашим Филиным!

Прямые темные брови Волчарина слегка приподнимаются, но тут же замирают на месте. Как будто хозяин физиономии считает даже такую простую демонстрацию удивления признаком позорной слабости.

- Ты настолько мне не доверяешь?"

"- Странно, да? - сдержанным тоном язвлю в ответ.

- Ведь мы с вами познакомились при таких нормальных и располагающих к доверию обстоятельствах...

От его реакции на это провокационное замечание меня спасает подъехавший лифт. А в фойе «Горной сказки» нас обоих уже поджидает медовый шатен с нетерпеливым вопросом:

- Где записка?

Надо полагать, это и есть тот самый Царевичев.

Волчарин снова протягивает мне свою ладонь - властно и требовательно. И на этот раз я без лишних возражений передаю ему драгоценный клочок бумажки, вырванный из моего студенческого блокнотика.