— Мы с вами можем встретиться где-нибудь на нейтральной территории?

— Можем, — сказала я, прикидывая, что на триста долларов, пожалуй, смогу наконец купить стиральную машинку.

— Давайте поужинаем и поговорим заодно, — предложил он.

Ужинать он повез меня в какой-то дико пафосный ресторан. В обтруханном пиджаке с залоснившимися рукавами я чувствовала себя дояркой на придворном балу. Выходя из машины, я к тому же порвала чулок. И весь вечер сидела, как полная дура, в рваном чулке. А вокруг порхали нимфы в вечерних туалетах.

Я так и не поняла, зачем ему понадобилось консультироваться. Вопрос был пустяковый и не стоил выеденного яйца. Взять гонорар за такой пустяк мне не позволяла совесть. Я отказалась от гонорара. Сказала, что не заработала эти деньги, поэтому не возьму.

Он удивился: как это не возьму?

Я сказала, что он накормил меня ужином. Пусть это будет как бы гонорар. И уехала.

Потом, дома, глядя ну кучу грязного белья, которое снова придется стирать вручную, я, разумеется, пожалела, что не взяла деньги. В конце концов, от него не убудет, он мужик богатый. А мы с Сашкой из-за моего глупого чистоплюйства теперь останемся без машинки. Но я не привыкла брать деньги у малознакомых мужчин просто так, за красивые глаза. Да и не было у меня никаких красивых глаз, если честно. У нас в семье разделение труда. Натка — красивая, а я — умная. Умная, выносливая, хороший специалист, порядочный человек, верный товарищ, рабочая лошадь, вот за это меня и цените.

Но, видимо, Кирилл считал иначе. На следующий день мне на работу доставили с курьером пакет. В пакете была коробка, в коробке — шелковый мешочек, в мешочке — черная сумочка из крокодиловой кожи.

Машка, коллега и лучшая моя подруга (мы как раз обсуждали дело, когда приехал курьер), повертела сумочку в руках.

— Однако, «Прада», — сообщила она. — Кажется, подруга, у тебя завелся богатый поклонник.

— Бог с тобой, какой поклонник, — отмахнулась я. — Просто клиент. Я его проконсультировала, а гонорар не взяла. Вот он и шлет борзыми щенками.

— Не думаю, что это борзые щенки. Во-первых, дороговато за консультацию. Такая авоська потянет на тысячу баксов, не меньше. А во-вторых — на, читай.

Машка вытащила из сумки записку и протянула мне. На плотной кремовой бумаге каллиграфическим почерком было выведено: «И золотое содержанье книг нуждается в застежках золотых».

Вильям наш, граждане, Шекспир. Ромео, не побоюсь этого слова, и Джульетта."

"Конечно, это была невероятная пошлость — посылать мне сумку с цитатой из Шекспира. Но я растаяла. Оказалось неожиданно приятно почувствовать себя женщиной, особенно если учесть, что никто мне сто лет не дарил подарков, не ухаживал за мной, а никаких таких золотых застежек у меня вообще сроду не было, равно как и сумок за тысячу долларов.