— Если хочешь — можешь пойти со мной в больницу, — с улыбкой предлагаю я, заранее зная, что Ира откажется.

— И остаться голодной из-за него? — незамедлительно фыркает она, провожая меня взглядом в съезжающихся дверях лифта. — Еще чего.

********

По плану в обеденное время у пациентов идет тихий час, но Андреев предусмотрительно вручил мне пропуск на две персоны, выделенный ему заведующим отделением травматологии. Поднимаясь на третий этаж с бумажным пакетом деликатесов в одной руке и букетом цветов в другой, я ощущаю себя гостьей на дне рождении. Мне ведь не нужно расспрашивать Гордиенко о самочувствии его травмированного паха? Вряд ли он хотел, чтобы кто-то кроме его семьи был в курсе его деликатного ранения.

— Я к Гордиенко Матвей Андреевичу, — информирую я молоденькую медсестру на посту и для убедительности демонстрирую пропуск. — Триста семнадцатая палата.

— Можете пройти, — незаинтересованно откликается она, на секунду отрывая взгляд от монитора. — Прямо и направо."

"Деликатно постучавшись, я вхожу в одиночную палату, оборудованную по последним медицинским веяниям. С больничной койки на меня смотрит осунувшийся Гордиенко.

Видеть его без костюма и геля для волос непривычно. Сейчас это не франтоватый заместитель генерального директора всемирно известной марки, а обычный потрепанный жизнью мужик.

— Добрый день, Матвей Андреевич, — здороваюсь я, стараясь, чтобы голос звучат как можно приветливее и мягче. — Я к вам с визитом от лица всего коллектива.

Увидеть меня Гордиенко явно не ожидал. Я успеваю поставить пакет с деликатесами на прикроватную тумбу и начать озираться в поисках вазы, а он все еще не произнес ни слова.

Не помню, чтобы Ира упоминала о нарушении функции речи.

— Как приятно прийти позлорадствовать, да, сука? —  раздается наконец.

Трехлитровая банка, стоящая на подоконнике, моментально утрачивает для меня всякий интерес, и я изумленно смотрю на побагровевшее лицо зама. Он, черт возьми, не только причиндалами, но и головой ударился?

— Даже нахождение на больничной койке и отбитый пах не дают тебе право так со мной разговаривать, — холодно цежу я, напрочь забывая о деликатности его проблемы. — Каждый раз когда я думаю, что тебе стоит дать шанс, ты убеждаешь меня в обратном.

Положив цветы в кресло, я немедленно разворачиваюсь к двери, чтобы даже лишней секунды не терпеть общество травмированного мудака, но дрожащий от гнева голос меня останавливает.

— Здесь нет камер и прослушек, так что можешь не прятать свое поганое мстительное нутро. Ты меня, сука, инвалидом сделала, чтобы свой ебучий контракт подписать, и приходишь сюда с подарками как ни в чем не бывало?

Не в силах поверить, что действительно это слышу,я поворачиваюсь.