Поводы становятся все менее значимыми, и я начинаю готовить себя к тому, что в один из дней он развернет передо мной проект бани. Неужели обязательно превращать работу в дружеский балаган? Почему нельзя честно оценивать сотрудников за их заслуги, не вмешивая при этом личное? Я привыкла сама выбирать тех, с кем готова выходить за пределы рабочих тем.

— Снова к себе вызывает? — довольно хмыкает Ирина, привалившаяся к стойке ресепшена. — Так, глядишь, и Матвей Андреевич шефу больше не понадобится. Ты на должности заместителя куда лучше смотришься.

В любой другой раз я бы отшутилась, но сейчас ни настроение, ни присутствие навострившей уши секретарши к этому не располагают. Не хватает еще офисных сплетен о том, что я обхаживаю генерального ради теплого места.

— Глупости не говори, Ирин, — холодно отрезаю я и, проигнорировав ее вытянувшееся лицо, дважды стучусь в кабинет Андреева.

Как и предполагалось, ничего стоящего он со мной не обсуждал. В очередной раз поинтересовался, как продвигается подписание контракта с Лисицыной, нет ли у меня претензий к работе Колесова, на которого в последнее время жалуются остальные, и отметил, что я выгляжу уставшей. Выглядеть уставшей и быть без настроения, на мой взгляд, не одно и тоже, чего я озвучивать, конечно, не стала, за что и выслушала пространную лекцию о выборе правильных витаминов. Как итог, от Андреева я вышла еще злее, чем зашла. Отдать целый час рабочего времени в никуда при том, что у меня горит отчет.

— Что за возжа тебе под хвост попала, а, Мирр? — обиженно тянет Ира, просунув голову в мой кабинет. — Я за тебя переживаю, а ты рычишь."

"— Ира-а-а, — вымученно стону я, сжимая ладонями виски. — У меня отчет до сих пор не сделан, а через час нужно на встречу с представителями «Эллипса» ехать. Если Андреева с его идиотскими разговорами я еще постесняюсь послать на хер, то тебя точно нет.

— Ну у тебя точно все нормально? Просто ты уже который день без настроения.

— Все у меня хорошо, — по слогам цежу я. — Можно мне теперь остаться одной и поработать?

Дверь за Ириной незамедлительно захлопывается. Я со вздохом разворачиваю опостылевшую таблицу и сижу перед ней до тех пор, пока экран не гаснет. Конечно, у меня не все хорошо. Целый месяц я была очень счастлива, а теперь все закончилось. Человек, которым я восхищалась, руководил мной, как марионеткой: искусно дергал за ниточки, каждый раз получая желаемую реакцию. От этого мне очень больно. К счастью или к несчастью, я слишком себя люблю, чтобы стать чьей-то безвольной вещью. Я не против признавать превосходство другого человека в отдельных областях — Савва во многих вещах объективно лучше меня и умнее — но даже это не дает ему права насильно вмешиваться в мою жизнь и принимать за меня решения.