И с удивлением смотрю на полуголого паясничающего мужика.

– Ты! Генерал! Кишка тонка? Выходи на бой!

– Петрович, это провокация, – тут же впрягается Ракитин.

– Да ладно! – порывисто поднимаюсь с места.

– Ты меня звал, ушлепок? – спускаюсь вниз.

За мной неотступно следуют майор и полковник. Тоже два шкафа. За полгода не объедешь.

Кто-то из организаторов уже несется наперерез.

– Полицейским скажи, пусть подтягиваются, – прошу Ракитина. А сам сжимаю кулак правой, бросковой руки.

– Тебя! Тебя! Петух! – орет надрываясь Айрат, как сумасшедший.

– Ну ты сам напросился, – усмехаюсь криво. Выкидываю вперед чуть расслабленную ногу, сбивая противника. Наношу удар, будто отталкиваю противника. И удовлетворенно усмехаюсь, когда трещат кости. – Забирайте клиента, – приказываю подоспевшим сзади полицейским.

Рядом мнется обалдевший рефери. В стороне девчонки в пайетках испуганно жмутся друг к другу. И зал застыл в ожидании шоу. Бой или арест одного из борцов… Неважно.

– Дамы и господа! – забираю микрофон у растерявшегося организатора. – При взаимодействии спецназа и полиции успешно проведена операция по задержанию особо опасного международного преступника.

– Она моя. По-любому, – ощерившись изрыгает каждое слово Айрат.

– Да ну? – отмахиваюсь натренированным почти незаметным движением. И мой противник снова падает. Даже не успевает сгруппироваться. Его, конечно, махать кулаками научили. А вот секретные приемы Васи Ордынцева, похоже, застали нашего упыря врасплох.

– Аккуратней надо быть, – усмехаюсь криво и, повернувшись к обалдевшему организатору, роняю устало. – Вы тут всех инвалидов собрали? Или только этого дефективного на договорняк привлекли?

Глава 36

– Его закрыли. Все нормально, Кать, – рапортует в трубку Ордынцев.

Выйдя из ванной, на ходу запахиваю халат. И прикрыв поплотнее дверь в спальню, падаю на кровать. Я так и живу в третьем люксе. Вернуться в свой первый нет сил. Тут все напоминает о муже. А я скучаю. Божечки-кошечки, как же я скучаю по нему!"

"– А ты когда вернешься? – охаю, совершенно забыв об Айрате. Не дотянуться ему до меня. Обломается против моего Васечки. Вернее, уже обломался.

– Трудно сказать, Катенок. У Холмогорова, говорят, осложнение пошло, – вздыхает недовольно Генерал. – Потом на реабилитацию наверняка отравят. А мне тут куковать…

– То есть как? Обещали же только на месяц, – заявляю не сдержавшись. И прикусываю губу.

– Это армия, малыш. Мы тут все люди подневольные. Но я вырвусь к тебе в ближайшее время.

– Да? Когда?

– Катя! При первой возможности, – смеется муж. – Но я пока сам точно не знаю.

– Ну хорошо, хорошо, – соглашаюсь поспешно. – Я тебя жду, Васечка. Все время жду.

– Это хорошо, – басит в трубку Ордынцев и добавляет серьезно.