И оно все поместилось? Ой мамочки!

– Иди ко мне, Васечка, – прошу глухо.

– Ты же пить хотела, – усмехается он, догадавшись, куда направлен мой взгляд. – Подожди, птица счастья. Сейчас воды принесу.

Прикрыв глаза, улыбаюсь довольно. И чувствую себя кошкой, дорвавшейся до сметаны. А еще полную безопасность, от которой на душе становится легко и беззаботно.

– Васечка, – повторяю тихо, словно смакуя. – Мой Васечка.

Ордынцев возвращается ко мне не сразу. Протянув стакан воды, бурчит недовольно.

– Не дом, а дворец какой-то, еперный сарай. Пока кухню нашел, еще две спальни обнаружил.

Кать, кажется, мы в комнате для прислуги прибомбились. Другие побогаче обставлены. Ну и ладно! Это первая попалась. А мы ждать не могли.

Протягивает мне хрустальный стакан с водой и спрашивает заботливо.

– Не холодная? Из фильтра идет прям ледяная. Пришлось чайник закипятить, немного тепленькой добавить.

– Спасибо, – улыбаюсь, пригубив. – Как раз то, что надо.

А сама чуть ли не пищу от восторга. Никто и никогда не грел мне водичку. Может мама и бабушка. Да и то в детстве.

– А чей это дом? – спрашиваю, постепенно возвращаясь к реалу.

– Дача моего старого командира. Вот пришлось обратиться. Не отказал, – серьезно поясняет Васечка, устраиваясь рядом. – Пей и продолжим, – по-хозяйски ведет ладонью по моему бедру.

– А ты не устал? – подначиваю, отставляя стакан на тумбочку.

– Я еще даже не начинал. Это так. Подготовка к основному наступлению. Разведка боем.

– А мне кажется, это и был бой. Ты меня измотал, Васечка, – хихикаю довольно.

– Я тоже не могу, – вздыхает он, хватая губами мой сосок. – Они у тебя как малина, – шепчет он, обводя языком малиновую горошинку.

 – Тебе кто-нибудь говорил?

И осекается, будто сморозил глупость."

"Тут же перед глазами появляется свирепое лицо Айрата. Кожа на груди саднит, будто жадные грубые пальцы снова сжимают плоть. Другая рука моего мучителя ложится на горло. И я снова задыхаюсь от воспоминаний.

Вывернувшись из рук Генерала, инстинктивно подскакиваю с кровати. Подхватываю простыню, откинутую на кресло. И закутавшись, вылетаю из спальни. Возвращаюсь в зал, где у камина Васечка делал мне предложение. Устало плюхаюсь на кожаный мешок, стоящий около панорамного окна и невидящим взглядом смотрю на елочки во дворе, на белые шапки гор и на птичек, прыгающих на ветках.

«Дыши. Жизнь продолжается, – приказываю самой себе. – Генерал тебя не обидит».

Умом понимаю, но паника снова возвращает меня в мрачный дом у моря. Отдает в руки жестокому человеку, которому нравится бить других. Физически и морально.

– Кать, – на плечо ложатся крепкие Генеральские лапищи. – Ну прости меня, дурака. Ляпнул не подумав. Но я залечу. Обязательно.