Сгрызаю золотые кукурузные зерна и даже прикрываю глаза от восторга. Кошусь на Генерала, идущего рядом. А тот как крупорушка методично обгрызает початок бросает пакет в урну.

– Хорошо-то как! – вздыхает довольно. И останавливается около пустого прилавка.

– Доедай спокойно. В машину с едой садится нехорошо. И поедем. Завтрак скоро.

Завтрак? Да в меня и остаток кукурузы уже не лезет. Слишком давит на меня Генерал. Стоит почти вплотную, от толпы загораживает. А меня от близости кидает то в жар, то в холод. Никогда такого не испытывала! Сердце колотится как сумасшедшее, руки дрожат.

И зерна застревают в горле. Жую сосредоточенно. И доев, вздыхаю облегченно.

– Готова? Тогда идем, – решает Генерал.

Навстречу суетливо бежит Степан. Подхватывает пакеты из рук Генерала. И тот час же крепкая мужская ладонь Василия Петровича оберегая ложится мне на спину. И каждая моя клеточка вибрирует от совершенно невинного прикосновения. Красные тельца словно сумасшедшие разгоняются по венам. А сердце уходит в пятки. Стоит только подумать… представить… нафантазировать.

Глава 17

Катерина

Генерал по-хозяйски открывает дверцу машины и как настоящий джентльмен помогает мне усесться.

– Пакет на переднее сиденье поставь, – велит он Степану. А сам плюхается рядом со мной. – Едем, Степа. А то на завтрак опоздаем.

Машина трогается с места, агрессивно вливаясь в поток. Степа сигналит кому-то, перестраиваясь. Возмущается громко. Призывает в свидетели Аллаха и Иисуса Христа.

– Езжай аккуратнее, – велит Генерал и неожиданно прижимает меня к себе широкой рукой. А я даже мяукнуть не могу. И если честно, даже не пытаюсь. Вглядываюсь в красивое мужественное лицо.

И молчу, борясь с желанием дотронуться до высокой скулы едва заметным мазком.

– Что ты со мной делаешь, Катюшка? – рычит Ордынцев, пожирая меня глазами. Передвигает ладонь мне на затылок. Опытным движением вжимает меня в спинку заднего сидения. Ведет пальцами по щеке, затем осторожно приоткрывает губы, парализуя нежным чувственным натиском. И вторгается в рот требовательным грубоватым поцелуем, немного соленым, с привкусом кукурузных ядрышек, но безумно сладким и провоцирующим. Аж голову сносит.

Будто наивный кролик, тянусь навстречу своему удаву.

Позволяю творить безумие и распахиваю настежь свое глупое сердце. Во мне, наверное, просыпается синдром жертвы, безумно благодарной своему спасителю. Предложи сейчас Ордынцев переспать, я бы согласилась. Ведь благодаря ему…

«Остановись, Катя! – поднимает голову рассудок. – Ты этого человека знаешь только сутки. Остановись!»

Хорошо бы! Вот только как можно остановить тяжелый каток, несущийся с горы. Вот и Генерала фиг остановишь. Трепыхаюсь в его руках, стараясь просунуть локоть между телами.