Я боялась признать, что Нэйт был прав, говоря, что в наших чувствах ничего не изменилось. Я боялась осознания того, что моя любовь к этому мужчине по-прежнему жива. Я боялась, что она снова захватит разум, сломает меня, разрушит сознание, и в этот раз я уже не выживу.

Я вспомнила свой нервный срыв, затяжную депрессию и ту боль, которая пожирала меня каждый день. Меня охватил ужас.

«Что, если я снова сдамся и подпущу его к себе? Что, если он в очередной раз заставит меня страдать? Я не вынесу. Я навсегда останусь в той пустоте. Снова достигну дна. И уже не выберусь из плена. Я растворюсь в боли. Я умру во мраке».

Поэтому я должна была оградиться от Натаниэля всеми возможными способами. Мой выбор пал на самый действенный. Нужно было только умело солгать.

И когда я поняла, что Нэйт поверил в мою ложь, я испытала облегчение. Ведь это значило, что все закончилось, моя история с ним подошла к концу, и теперь я могла дышать полной грудью. Я могла успокоиться и не страдать паранойей, что однажды Нэйт снова ворвется в мою жизнь. Я знала, что это больше никогда не случится. Теперь я могла жить свободно. Я могла быть счастлива с другим мужчиной.

Но с этого самого дня в душе поселилось предательское сожаление.

«А что, если я ошиблась?».

Оно терзало меня. Пробуждалось все чаще и заставляло память пылать болезненными воспоминаниями о прошлом. О Нэйте. О том, что могло бы у нас быть, если бы я выпустила наружу то, что запечатала в сердце. Если бы я не солгала.

***

Тем же вечером Тони позвонили из галереи и сообщили радостную новость. Он ликовал, как сумасшедший, не подозревая, чего мне стоила эта победа.

Выставка открылась вовремя. Тони уложился в срок, вдохновившись грандиозными переменами. Как я и прогнозировала, его картины вызвали фурор, и большую часть из них выкупили либо зарезервировали уже в первый день выставки.

Я гордилась им и разделяла его счастье. Но тот клочок тоски, поселившийся в глубине души, продолжал разъедать нутро. Я сопротивлялась, запихивала его все глубже, старалась не думать, пыталась игнорировать. Но что-то все равно просачивалось, вскрывало старые раны и заставляло испытывать новую боль.

Глава 47

После Рождества, проведенного вместе с Тони в кругу моей семьи, мама снова укатила в очередное путешествие. Она категорически не переносила холод (так она говорила) и лучшим лечением от зимней хандры считала солнечные побережья под ногами, бескрайние океаны перед глазами, тонизирующий коктейль с капелькой текилы в руке и любимого мужчину рядом.

Из этого перечня со мной рядом был только любимый мужчина, и мне его было более, чем достаточно, ведь он грел теплее любых солнечный побережий, и зима теперь не казалась такой уж и холодной.