Это последнее, что я успеваю увидеть, потому что в следующую же минуту мне на голову натягивают мешок.

Страх сковывает тело. Не могу двигаться, ничего не понимаю и всё происходящее поначалу кажется неудачной шуткой, которую придумал Данил, чтобы запугать меня. Но чем дольше едем, тем больше я понимаю, чтго это не шутка.

Да и разговоры мужчин совсем не предполагают шутку.

– Удачно сложилось, не пришлось в дом лезть.

– Жаль только идиот этот под пулю попал, за это хозяин по головке не погладит.

– Думаю там ничего серьёзного, плечо только зацепило, жить будет.

– Смотри, как бы за пулевое премии не лишил. Он ведь приказал, чтобы без грязи.

– Так откуда мы знали, что это дурак там ходить будет. Мы же ждали, что водила и она.

– Нужно было и сынка забирать. Если помрет, так чтоб спрятать, да и дело с концом.

– Хватит и сучки. Она тем более ещё и беременна. Смотри, – он ткнул пальцем в живот и я дернулась.

– Что, сладенькая, натрахалась с Громовым? Вот теперь пришло время пожалеть об этом. Будешь у нас заложницей. А если твой Громов вдруг платить не захочет, то мы подумаем, что с тобой делать. Беременным тоже трахаться можно."

"И он ржет как конь прямо возле моего уха.

Я стараюсь сидеть тихо, чтобы не раздражить этих людей и лишний раз не привлекать к себе внимание.

Всю дорогу они много матерятся и говорят о  чём-то похабном. Громко смеются. В конце-концов, понимаю, что никуда мне не деться и что меня похитили и везут к какому-то хозяину. И что Егор заплатит очень много, чтобы меня выкупить. Или не заплатит…

Наконец, машина останавливается и меня вытаскивают из нее. Я не сопротивляюсь. Ведут. Тихо, безропотно иду.

Щёлкает замок. Меня вталкивают куда-то и снова слышится звук замка. Удаляющиеся шаги и всё затихает.

Боюсь сдвинуться с места. Но, все-таки, тянусь рукой к мешку на голове. Снимаю его. Осматриваюсь.

Маленькая пустая комната. Только одна кровать и всё. Больше тут ничего нет.

Решётчатое окно замазано краской. Подхожу. Пытаюсь найти хоть маленькую щель, чтобы выглянуть на улицу, но безуспешно. Закрашено тщательно, на совесть. Ничего не остается, как смириться с тем, что есть.

Страшно. Если буду сопротивляться, кто знает, что у них на уме. Буду сидеть тихо. Как долго? Ответ на этот вопрос зависит явно не от меня. Наверное, от Егора.

Я стараюсь не накручивать себя, надеяться на скорое освобождение. Что ещё остаётся? Ведь Егор не бросит меня. Я уверена – не бросит.

Даже мысли не хочется допускать, что Егор может отказаться от меня. Оставить в опасности меня и нашего малыша. Нет, он не такой.

Ложусь на холодную кровать. Время тянется неумолимо долго. Мне кажется, что я здесь уже несколько дней или даже месяцев.

Приходит человек в маске, приносит еду.

И опять долгие часы ожидания.

Веки тяжелеют и я чувствую, что засыпаю.