Сомнения, сомнения. Нет, разумом я понимаю, что все делаю правильно, и не отспуплюсь. Но разум это одно, а гормоны – совершенно иное.

Давида пока нет, он сегодня отправился на личную деловую встречу, будет, думаю, через пару часиков.

Не знаю, что меня потянуло, но зашла в спальню Крамера. Огляделась в последний раз. Скоро этот эпат моей жизни закончится. Я уезду в Китай, а после родов вряд ли вообще хоть что-то будет как прежде.

Взгляд упал на полочку с неприличным игрушечным мужичком в плаще. Мужчина уже не так одинок, рядом с ним лежит толстая книга с яркой обложкой.

Любопытство погнало вперед. Достала книжку с полки. Это оказался альбом. На первой странице мой тест на беременность, благо, только фото. Мой третий проверочный тест, купленный лично Крамером. Да-а… неожиданно.

Переворачиваю страницу, а там я на фото, большое альбомного размера фото. Я в гостиной, стою боком, чего-то задумчиво улыбаюсь глядя на огонь в камине. И подпись к фотографии: “Четыре недели”.

Ну, блин. На соседней странице фото первого УЗИ ребенка.

Следующая страница новое мое фото, на этот раз я в торговом центре, опять боком, стою возле витрины детского магазина. Это помню, одежду детскую рассматривала. Крамер тогда был рядом, предложил начать закупать вещи, но я отказалась. Вроде как примета плохая сильно заранее все покупать. Вот присматривать, почему бы и нет.

И на соседней странице недавнее УЗИ. Шесть недель. Уже виден забавный маленький человек. Мы с Давидом слышали его сердце. В тот момент Крамер взял меня за руку и крепко ее сдал.

Следующая страница пустая.

Захлопнула альбом и аккуратно уложила на место. Слезы градом льются по лицу. Опять эти гормоны.

Спать тоже ложилась вся в слезах. Тихо проплакала в подушку, наверное, с полночи. Привыкла я. К Давиду, к этому дому, жизни. И… кажется я люблю дьявола. Несмотря ни на что.

Утром просыпалась тяжело, все-таки очень рано. И не одна.

– Давид? Что ты здесь делаешь?

Спросонья даже не могу точно понять, снится мне Крамер или и правда лежит рядом.

– У меня вообще-то осталось мало времени и я вообще-то соскучился, возбужден и намерен дорваться до тела, зацеловать и уговорить передумать куда-то улетать, – торжественно серьезно заявил Давид и не дожидаясь от меня ответа, приступил к исполнению своего плана. Начал с поцелуев.

Крамер знает, когда ко мне лучше приставать – утром, когда я сонная, дезориентированная и не сопротивляюсь.

Я вообще-то тоже соскучилась, потому поцелуи у нас с Давидом выходят более жадные и страстные. Голодные.

Вот уже Крамер срывает с меня одеяло, оказывается сверху и…

– Давид, нет. Не надо, – тихо, но непреклонно говорю я. – Я не хочу.

Крамер на несколько мгновений замирает, а потом поднимается и уходит.