Хизер сказала, что Дилан в холле, но я, отчетливо ощущая его запах, понимала, что он исходил откуда-то справа.

Еще вдох и я осознала, что Брендон находится в детской.

Это преимущество нашей истинности. Мы до сих пор ее изучали, но во многом она проявлялась именно в том, что мы превосходно чуяли друг друга — запахи, эмоции, настроение. Чем, естественно, пользовались. Причем, с каждым месяцем все сильнее. Углубляясь в эту связь. С каждым днем все более отчетливо понимая, что без нее никак.

Пройдя по коридору, я мягко приоткрыла дверь и заглянула внутрь комнаты двойняшек. Увидела Брендона. Он на руках держал нашу дочь. Укачивал ее.

Дилан являлся по-настоящему огромным альфой. Мне казалось, что за последние годы он стал еще выше и шире в плечах. И уже теперь был настолько мощным, что это даже пугало. Более того, его влияние и власть с каждым днем росли с непомерной силой. Естественно, это откладывало на нем след. Больше власти — более жестокие игры в мире альф. Дилан ни разу не проигрывал. С легкостью сокрушал врагов и возвышался как никто другой. Но все же из-за подобное наложила на него еще больше жесткости и строгости, а в энергетику вложило такую тяжесть, что более слабые люди с трудом ее выдерживали.

Вот только, с какой же бережностью Брендон держал наших детей на руках. Как самое ценное сокровище. И всякий раз наблюдая за тем, как он это делал, я испытывала ничем не передаваемый трепет.

— Шарлота проснулась? — я тихонько подошла к Брендону и посмотрела на нашу дочь. Ей было лишь немного больше года, но уже прослеживались черты внешности, говорящие о том, что она явно будет похожа на Дилана.

— Да, — даже от того, как Брендон просто смотрел на нашу дочь у меня в груди расплывалось тепло. — Она уже спит. Ты готова?

Шарлота вообще всегда мгновенно успокаивалась на руках у Брендона. Она могла полночи кричать, но, если он хотя бы на пять минут брал ее на руки, она тут же сладко засыпала аж до утра. И уже теперь я понимала, что Шарлота будет обожаемой дочкой, которая никогда и ни в чем не будет нуждаться. Как любимая принцесса.

Подойдя ко второй кроватке, я посмотрела на Томаса. Вот он, наоборот, больше тянулся ко мне. Хоть и Дилана тоже обожал.

— Знаешь, о чем я подумала? — спросила, поправляя одеяло сына. — Почему все наши дети похожи на тебя? Даже как-то несправедливо. Я надеялась, что хотя бы двойняшки внешностью пойдут в меня.

— Уверен, что следующий наш ребенок будет твоей копией, — Брендон поцеловал меня в макушку. Любой, даже малейший его поцелуй для меня всегда являлся ожогом. Мощным. Доводящим до дрожи и, единственное, чего я добилась с годами, так это того, чтобы не выказывать свою реакцию слишком явно. Так и сейчас я попыталась изобразить недовольство.