Пытаюсь дать ему все и даже больше. И я придерживаюсь того мнения, что твоего присутствия в его жизни вообще не требуется. С тобой будет хуже. Теперь понимаешь, почему я не рассказала раньше?

Дилан все это время молчал. Слушал меня и, когда я закончила, альфа еще некоторое время сидел неподвижно. Все еще смотря в мои глаза.

А затем, он потянулся ко мне. С первых же мгновений уловив это, я тут же дернулась в сторону.

Это было слишком очевидно. Я отстранилась от Брендона, словно от прокаженного.

— Можно, я возьму тебя за руку? — спросил альфа. Говорил осторожно, но я все равно отрицательно качнула головой, совершенно не понимая зачем ему это вообще нужно. Что Брендон задумал?

— Нет, нельзя. Мы разговариваем и, надеюсь, ты понимаешь, что любые прикосновения недопустимы.

— Я еще многого о тебе не знаю, — сказал Дилан. — Хоть и всяческими способами пытаюсь собрать сведения о твоей жизни. Сегодня ты дала мне понять, что я из-за своей ошибки мог раз и навсегда потерять самое ценное для меня и сейчас мне хочется хотя бы просто взять тебя за руку. Позволь мне, Элис.

— Нет, — ответила твердо. — Я сожалею о том, что слишком близко подпустила тебя к себе. За это я поплатилась. Ты назвал меня шлюхой. Повторяю — больше никакие прикосновения между нами не являются допустимыми."

"Я все еще внутренне горела. Причем, еще сильнее, чем раньше. Наверное, к этому следовало привыкнуть. Рядом с Диланом я просто не могла успокоиться, но из-за его желания взять меня за руку, я вовсе напряглась. Создавалось ощущение, что хватит любого неверного слова и я тут же взорвусь.

И я думала, что это вот-вот неминуемо наступит, но альфа немного отстранился. Мне показалось, что даже это он сделал осторожно. И, несмотря на то, что я не понимала Дилана, в этот момент смогла немного выдохнуть.

— Из-за тебя, у меня сознание рвет на части. Я хочу обладать тобой. Полностью, а не думать о том, что ты в это же время находишься с другим альфой. Тем более, только что я узнал, что у нас есть ребенок.

— Ты не имеешь на меня никаких прав, чтобы выказывать какие-либо претензии.

Я это не просто говорила. Каждым словом давала понять, что Дилан говорит про то, что уже теперь для нас запретно.

И в наших взглядах мы будто бы сражались. Эмоции вновь всколыхнулись, но Брендон первым отступил.

— Я спрашивал тебя про те годы, которые мы провели порознь. Множество раз. Ты никогда не отвечала. Может, хотя бы теперь расскажешь? Я должен знать, — он вернулся к прежней теме, но то, о чем мы говорили только что, повисло в воздухе. Осталось открытым.

Я прикусила губу. Дилан действительно часто спрашивал про прошлое. В том домике во время бури и во время течки. Я молчала. Игнорировала. Иногда уводила тему разговора в другую сторону, таким образом, сохраняя между нами стену.