Видавшие виды лосины и майку, об которую еще утром вытер губы Антошка, сменила на джинсы и свитерок. А потом скосила глаза на часы. Казаринов все не шел.

«Разыграл он меня, что ли? – в сердцах подумала Элла. – Полчаса прошло! Может, звонил из дома и никуда ехать не собирался, а ты уже хвост распушила», – укорила она сама себя. Но повинуясь внутреннему инстинкту, вышла в прихожую, облицованную карельской березой, открыла входную дверь. Прислушалась к голосам на первом этаже. Там внизу кто-то спорил. Женский голос строго объяснял:

– Михаил Романович предупредил, что в его квартире поселится только женщина с ребенком!

А мужчина уверял, что приехал к своей семье. Потом рыкнул недовольно, но Элле, замершей на втором этаже, разобрать ни словечка не удалось. Зато тут же знакомый до дурноты голос громко и властно потребовал в трубку:

– Миша, я за своими приехал. Скажи дракону на входе, чтоб пропустила."

"И сразу же женский голос залопотал ласково:

– Конечно, Михаил Романович. Но у нас порядки такие. Извините, что оторвали…

И снова Казаринов:

– Не знаю, Ломакин, что там тебе уже оторвали, но я добавлю. Ладно, меня Элла ждет…Нет, долго не задержимся… Ну если ты настаиваешь…

Элла слышала, как, перепрыгивая через ступеньку, к ней несется Влад, и стояла, как дурочка, не смея сойти с места.

«Зайди, закрой дверь, притворись удивленной», – твердил внутренний голос. Но Элла даже не пошевелилась.

«Не до выкрутасов сейчас», – самой себе объяснила она и во все глаза уставилась на Казаринова, оказавшегося на последнем лестничном пролете.

Бледный, небритый, в длиннополом черном пальто, с охапкой бледно-розовых, почти белых роз.

– Наконец-то я нашел тебя, – выдохнул Влад и прижал Элку к себе. Медленно и уверенно вторгся языком в рот и заглушил Элкины возгласы поцелуем. Властным и требовательным. Захватническим и нежным.

– Я люблю тебя, – рыкнул глухо. – Что, черт возьми, ты с нами сделала? По всей Москве тебя искал…

Она зарылась лицом ему в грудь и заревела, как маленькая.

– Не реви, Элка. Слышишь? Никуда от тебя не денусь и тебе уйти не позволю, – прошептал он, заходя вместе с ней в квартиру.

– Мне без тебя не жить, – охнула она, прижимаясь к нему.

– И не нужно, – фыркнул он. – Я – дурак, и мне потребовалось время, чтобы понять собственную дурость и подлость моей семьи. Но я исправился, Элка, слышишь?

– Слышу, – пробормотала она, размазывая слезы. – Просто поверить не могу, как ты меня нашел…

– Я этот, как его, – попытался пошутить Влад, но вместо привычных шуток и стандартных острот в голове образовалась вязкая каша. – Гребаный следопыт.

– Почему гребаный? – изумилась она.