С быстрым обсуждением вчерашних договоренностей за столом переговоров и с продолжительными чаепитиями и обсуждением следующих этапов, с выходными днями на обдумывание – ничего нового. Все самые важные дела на Ближнем Востоке решаются в приватных беседах, когда собеседники, развалившись на коврах и подушках, покуривают кальян и потягивают чай.

Один из таких выходных Глеб решил посвятить прогулке по городу. В день приезда он взял машину напрокат и получил у одного из влиятельных чиновников принимающей египетской стороны специальный пропуск, разрешающий посещение практически всех отелей курорта.

Дело в том, что в некоторых отелях продавались по-настоящему ценные сувениры и местные изделия. Чиновник даже проникся уважением за такое знание местной специфики."

"Но интерес Глеба был вовсе не в сувенирах, на самом же деле Генералов всегда старался подстраховаться по приезде в любую страну на всякий возможный случай, иметь некую мобильность, заранее изучал карту города и окрестностей, ездил по улочкам, примечая мелочи. Привычка профессиональная, не раз уже его спасавшая, между прочим.

Сегодня он захотел просто пройтись, зайти на рынок.

Глеб любил арабские рынки с их шумным многолюдьем, перенасыщенностью запахами, красками, колоритом. А еще это самое лучшее место, чтобы затеряться среди людей при необходимости.

Он неспешно прогуливался среди рядов, вспомнил, что мама попросила его привезти «украшеньицев», как она это называла. Глеб посмеивался над ее тягой к замысловатым, недорогим ювелирным арабским изделиям и старался из любой поездки что-нибудь ей привозить. Он знал, где и что надо смотреть, поэтому прошел мимо всех золотых лавок и зашел в ювелирный магазин.

Он присматривался к изделиям, когда в магазин вошла девушка. Генералов даже немного растерялся, успев удивиться самому себе, – такое сильное впечатление произвела она на него. Надо отдать должное – засмотрелись на нее, только рты не пооткрывав, все продавцы и охранник.

Молодая, не больше двадцати пяти лет, высокая, стройная, светло-русая блондинка, с большими выразительными серо-голубыми глазами, чуть припухшими губками, удлиненным овалом лица, в котором чувствовалось что-то аристократическое, тонким носиком, – в общем и целом не красавица и ничего ярко-выдающегося, но настолько очаровательная и, как бы уловить определение, – утонченная! Вот! И еще от нее веяло неким ореолом чистоты.

Не наивности и невинности, а именно чистоты! Ибо взгляд у нее еще тот! Такой, словно она знала некие тайны, недоступные обычным людям… ну что-то такое, не определить!

Она была одета в длинный белый сарафан и накинутую сверху прозрачную тунику, волосы собраны в гладкую прическу, на затылке – тугой тяжелый пучок.