Разумеется, сапоги валялись там среди прочего хлама, там же пребывало и платье Касси с бледно-сиреневыми и белыми кружевами. Ангел вытащил сначала платье.

— Оно прекрасно сыграло роль свадебного платья. Только вот накидку надо было все-таки снять.

Не отвечая, она смотрела на него широко открытыми глазами. Он и сам не понимал, зачем это сказал, и, испытывая неловкость, добавил:

— Похоже, кошка его не испортила.

— Она не трогает одежду. Ее так воспитали.

— А как же сапоги?

— Это совсем другое дело. Марабелль к ним явно неравнодушна.

— Запах кожи?

— Скорее, пота.

Касси это сказала таким веселым тоном, словно он сам должен был догадаться.

Она вызывала у него желание засмеяться в самый неподходящий момент. Но он сдержался. Забрав сапоги, поспешно вышел из комнаты, опасаясь поддаться искушению и снова овладеть ею."

"Не надо было вчера вечером подниматься сюда. Он ведь прекрасно это понимал. Вот уж глупость так глупость! Не приложив никаких усилий, он получил право обладать той самой женщиной, которая вызывала в нем сумасшедшую страсть.

После того как мысль о Касси захватила его целиком, сопротивляться желанию было уже бесполезно.

Он не лгал ей сегодня утром. Однако ее не интересовали его доводы или то, что она теперь стала его слабым местом. Она все еще была сильно расстроена тем, что их брак, свершившийся под нажимом, он превратил в настоящий, хотя и временный.

Р. Дж. Маккаули — упрямый негодяй, но то, что он сделал, — не велика беда. Это все понимали, кроме Касси. Будь ее воля, она бы этого никогда не допустила, как бы ни сложились обстоятельства. Ангел все еще был чрезвычайно обозлен тем, что она так сопротивлялась, так не хотела, чтобы это произошло.

И как же глупо было с его стороны принимать ее отпор так близко к сердцу! Ведь ему хорошо известно, что с такой женщиной, как она, у него не было никаких шансов на успех.

Ангел не припоминал, чтобы когда-нибудь раньше его чувства были закручены в такой тугой узел, и не знал, что ему делать и как выпутаться. Единственное, что приходило в голову, это уехать. Через несколько дней он так и сделает. Ему страстно хотелось избавить себя от искушения. Время залечит раны, сумятица в мыслях исчезнет, он снова вернется на свою тропу одиночки, со стремлением к разнообразию будет покончено.

Он уедет и начнет жизнь с новой, чистой страницы. Теперь он никому ничего не должен.

Кой черт не должен! Он прекрасно знал вчера, что, если поднимется к Касси, дело кончится тем, что он ею овладеет. Она ни за что не отдала бы ему своей невинности, будь у нее хоть какой-нибудь выбор. Она ведь все время пресекала любые поползновения с его стороны. И чем он может отплатить женщине за такой подарок?

Ответ нашелся довольно быстро, благо текила еще не совсем затуманила ему рассудок.