— Тебя спасать, — подняла взгляд и утонула в зеленых глазах, лучащихся бесконечной нежностью.

— На сегодня хватит подвигов, — улыбнулся и притянул меня к себе, будто пытался своим телом ощутить, что я в порядке. — Эви, я чуть с ума не сошел, когда понял, что могу тебя потерять!

Мы целовались. Никогда еще наш поцелуй не был на грани, на грани всего: чувств, эмоций, переживаний. Рей скинул с письменного стола все, что на нем было, и посадил меня на него, с энтузиазмом покрывая поцелуями шею, плечи, губы. Я упивалась каждым прикосновением, чувствуя сладкое топление внизу животу.

Бам!..

Я вздрогнула, словно очнувшись. Стекло песочных часов лопнуло, и маленькие алые кристаллики рассыпались по полу. Ноги Реймонда утонули в песке, он сыпался бесконечным потоком, словно в часах была заключена вечность.

— Что это значит? — Я удивленно взирала на алые песчинки.

Рей прикоснулся пальцами к моему подбородку и заставил поднять на него взгляд.

— Это значит, что я свободен, Эви. Абсолютно свободен.

Столько счастья было в его голосе, что я не выдержала и, заразившись настроением, приподнялась на руках и поймала его губы своими. Мне всё равно, что будет завтра. Я не знаю, как можно расторгнуть помолвку с принцем, но твердо знаю одно — сейчас передо мной он, тот самый, мой мужчина, с которым я хотела бы потерять свою свободу.

Сладкий и томительный поцелуй прервался внезапно. Рей отстранился и поправил тунику, что золотой волной фатина спала с моего плеча.

— Мне пора возвращаться. Я не могу позволить  твоим   похитителям уйти так просто.

Не дав мне возразить, ректор открыл новый портал и скрылся в нем. А я так и осталась сидеть на столе, совершенно сраженная последними событиями.

Глава 15

Дитрих Орманский"

"— Сиди тихо! — прошипел сквозь зубы и затолкал высунувшуюся мохнатую голову обратно в наплечную сумку. Оттуда раздалось негодующее чавканье: плакал мой дорожный обед. — Зачем ты вообще за нами поперся? Я молчу про то, что ты сожрал мои любимые носки, пока прятался в чемодане! Чудовище!

— Потому что мою сладкую найдут и привезут к тебе. Вдруг она не вернется в академию, где мне её искать? — из сумки высунулся пятачок. Голос хруля был высоким и скрипучим, прямо-таки резал слух.

— Энди, ты развратник! — прокаркал верблюд Эюро. — И нахал. Где твое воспитание?

Хруль на свое имя не отозвался и вообще предпочел проигнорировать верблюда. Зачем тратить время на разговоры, если можно дожевывать мой обед? Ладно. Все равно его уже не спасти. Хруль не сожрет, так понадкусывает.

— Вот кто бы говорил о воспитании, Эюро! Ты плюнул мне в лицо! — напомнил я горбатому.

— Это не плевок, это моя жизненная позиция. Подлец и дурак должен знать, что он подлец и дурак, — назидательно изрек тот.