—  Для всех это прорыв в магии. Но представители моего народа могут переместиться отсюда в королевство Орман, а через мгновение быть среди бескрайних снежных пустынь. Путешествия у нас в крови, они часть нашей природы, наша душа.

Реймонд отпустил меня и поднял взгляд к бескрайнему звездному небу. В нем было столько тоски, что сердце болезненно сжалось.

— Эйр Ханы были сильнейшим родом. Наша связь с магией уходит корнями далеко в века, мы срослись с ней. Даже Алая пустыня, дикая и своенравная, вынуждена была считаться с нами. Вот только много лет назад Лючия прокляла весь наш род и заперла в этом замке. Мы стали заложниками Алой пустыни и можем перемещаться и жить лишь там, где есть её песок.

В голове сложилось два и два.

— Тассилия рассказывала мне, что ради жены её отец выстроил особенный замок с кирпичами из красного песка. Это для того, чтобы она могла жить с ним там, а не здесь?

— Именно так. Её, как и меня, всегда душила эта клетка. Этот замок. Очень тяжело жить и каждый вечер слушать, как Алая пустыня нашептывает тебе: “Вперед! Иди, тебя ждут неизведанные места! Сделай шаг, что же ты стоишь?”. Она издевается над нами, дразнит и мучает. Мой отец сошел с ума в этом замке и покончил с собой. Я не стал запираться отшельником, а вместо этого открыл академию. Работа помогает не свихнуться.

— А Тассилия? Она тоже привязана к замку?

— Нет. Кровь Фавер в её жилах так сильна, что она утратила способности народа Эйр. Тассилия не может путешествовать, к счастью для себя. А я, к несчастью, могу, но вынужден сидеть здесь и биться о прутья клетки, как загнанная птица.

— Это ужасно, — глаза защипало от слез.

Может, глупо, но я понимала Реймонда, как никто. Я тоже всю жизнь сидела на цепи, но привязали меня не к Алой пустыне, а к Дитриху Орманскому. У меня не было детства. Когда другие девочки играли в куклы, устраивали чаепития и делились секретами, я вынуждена была учиться, ведь будущая королева должна быть умна и добродетельна. Всё время приходилось проводить рядом с Дитрихом, чтобы случайно не выдать нашу тайну. У меня не было ни кукол, ни подруг, ни веселых игр в прятки и догонялки. У меня не было своей жизни, я проживала жизнь Дитриха Орманского вместе с ним, как ненужная часть его тела.

— Не всё так плохо, — Рей притянул к себе и стер мои слезы губами. — С этим можно жить и работать. И я не теряю надежды избавиться от этого проклятья, так же как и вы с Дитрихом хотите избавиться от своего.

— Удалось что-то найти? Есть шанс?

— Увы. Как я и говорил, Лючия не любила писать о том, как снимать проклятия. Ни одной зацепки. Разве что песочные часы, которые стоят в моем кабинете. В моей семье ходит легенда, что их создала Лючия и сказала: “Время быстротечно. Оно победит магию, но не сможет победить её.